— Ты доволен? — спросила она.
— Конечно, дорогая моя, как же я могу быть недовольным провести с тобой совершенно наедине несколько часов?
— Не больше часу, много полтора, — поправила она.
— Это зависит от тебя. Я благодарю за все.
— Так сегодня же.
Княжна подошла к стоявшей в будуаре шифоньерке из карельской березы с бронзовой инкрустацией, отперла один из ящиков и вынула ключ.
— Сегодня в полночь… — сказала она, отдавая ему его.
Он взял ключ и бережно, как святыню, положил его в карман.
— Завтра ты заедешь ко мне с визитом и незаметно для других, если будут гости, передашь его мне.
— Хорошо, благодарю тебя, моя милая.
Князь снова привлек ее к себе, но она отстранилась.
— Потом, потом…
Если бы мог он заподозрить, что при таких же условиях получил этот же ключ граф Иосиф Янович Свянторжецкий, хотя, как мы видели, его свидания с княжной до сих пор носили несколько иной, далеко не нежный характер.
Князь Сергей Сергеевич Луговой уехал, сказав с особым удовольствием княжне Людмиле Васильевне «до свиданья».
«Как он хорош, как он мил, — думала она, проводив своего жениха, — он лучше всех. А граф?» — вдруг мелькнуло в ее уме.
Она вспомнила не о графе Свянторжецком, а о графе Свиридове.
— Нет, нет, я люблю князя! Никого, кроме него! — вслух сказала она себе. — Я буду его женой.
Чем настойчивее, однако, она убеждала себя в этом, тем настойчивее образ графа Петра Игнатьевича носился перед ее духовным взором.
«Он также хорош! Он тоже любит тебя!» — нашептывал ей в уши какой-то голос.
«Нет, нет, я не хочу, я люблю князя», — отбивалась она.
«Но князь обречен… Он должен погибнуть… С ним погибнешь и ты…» — продолжал искуситель.
Молодая девушка припомнила все случившееся в Зиновьеве со слов покойной княжны.
«Ведь он сказал, что в тебе видна холопская кровь!» — наносил ей последний удар таинственный голос.
Все лицо молодой девушки при этом воспоминании залилось краской негодования. А она только что поцеловала его!
«Я тебе покажу, князь Луговой, холопскую кровь!» — припомнила она свою угрозу по адресу князя в Зиновьеве.
Увлечение ее князем боролось с этим воспоминанием.
Под влиянием злобы на князя Сергея Сергеевича молодая девушка усиленно кокетничала с графом Свиридовым. Еще и там, в Зиновьеве, князь Луговой нравился молодой девушке гораздо более, чем граф Свиридов, но она не могла простить первому нанесенного ей оскорбления, до сих пор вызывавшего жгучий румянец гнева на ее лицо, и она убеждала себя в превосходстве графа Петра Игнатьевича над князем Сергеем Сергеевичем. То же происходило с ней и в Петербурге, после описанного нами свидания с князем Луговым, во время которого она подтвердила данное княжной Людмилой Васильевной слово быть его женой. Она то чувствовала себя счастливой и любящей, то вдруг, вспоминая нанесенное ей князем оскорбление, считала себя несчастной, ненавидящей своего жениха.
Под влиянием последнего настроения она удваивала свое кокетство с графом Свиридовым, видя в этом своего рода мщение князю Сергею Сергеевичу, и даже назначала и ему свидания по ночам в своем будуаре, давая ключ от садовой калитки. Потом, написав письмо одному и вызвав его на свиданье, она на другой день писала другому письмо в тех же выражениях.
Надо, впрочем, чтобы быть справедливым, сказать, что княжна ни со Свиридовым, ни с Свянторжецким не была так нежна, как с князем. Их свидания носили характер светской болтовни при таинственной, многообещающей, но, увы, для них лишь раздражающей обстановке, хотя она и в разговорах наедине, и в письмах называла их полуименем и обмолвливалась сердечным «ты».
Граф Петр Игнатьевич, конечно, не имел понятия об этой тройной игре молодой девушки, где двое ее партнеров, он и граф Свянторжецкий, играли довольно жалкую роль. Он, как и оба другие, считал себя единственным избранником и глубоко ценил доверие, оказываемое ему княжной, принимавшей его в глухой ночной час и проводившей с ним с глазу на глаз иногда более часу. Она слушала благосклонно его признания в любви.
Он несколько раз косвенно делал ей предложение, но она искусно меняла разговор и довольно прозрачно давала понять, что замужество ей не улыбается в настоящее время, что она хотела бы вдоволь насладиться девичьей свободой. Зная, что она только что начала вкушать светскую жизнь после стольких лет, проведенных в благословенном тамбовском наместничестве, и год траура в Петербурге, граф Свиридов находил это очень естественным и терпеливо ожидал, пока настанет вожделенный день и княжна переменит свою корону на графскую. Глубокая тайна, окружавшая их отношения, придавала им еще большую прелесть.
Граф был доволен и счастлив.
Не был доволен и счастлив другой граф и претендент на руку княжны Полторацкой — граф Иосиф Янович Свянторжецкий. У них во время свиданий наедине установились какие-то странные, полутоварищеские, полудружеские, отношения. Княжна болтала с ним обо всем, не исключая своих побед и увлечений. Она делала вид, что вычеркнула его совершенно из числа ее поклонников. Он был для нее добрый знакомый, товарищ ее детства и… только.
