Отзвуки этих имен еще звучали у нее в ушах – имен, которыми давно уже никто не пользовался. Мать настоятельница смотрела на лицо Таурина, чужое и в то же время знакомое, и в душе ее теснились сотни вопросов. Какое отношение Таурин имеет к этим мертвым франкам? Кто они вообще такие? Почему он выжил? Новые вопросы уступали место старым, не оставлявшим ее все эти годы. Почему Руна не убила его тогда? Почему он не убил ее, а просто ушел? А главное, почему она не метнула в него нож, который тогда уже сжимала в руке? Если бы не это, сейчас Таурина здесь не было бы. И жизни Аренда ничто бы не угрожало.
В ней разгорелась злость – злость на него и на себя саму.
– Ты охотился за мной, –
выдохнула Гизела. –
Ты хотел убить меня. Несмотря на то что я дочь короля.
Прошло столько лет, но тема их разговора не изменилась.
–
Кровь Каролингов слаба, –
прошипел Таурин. –
Они не смогли спасти Париж. Вспомни, как погиб твой отец.
Кровь, слабая или нет, бурлила в ее жилах. Таурин замолчал, но принцессе чудилось, будто она слышит и другие его насмешки: слова о знати, которая пошла против ее отца за то, что он оказался в тени человека без чести. Слова о скандалах, о жадности и тщеславии. О подаренном аббатстве. О могущественных врагах, решивших избавиться от Карла – и не столько от Карла, сколько от его ненавистного советника, наглеца Гагона. О том, как корона оказалась вначале у Роберта, а затем у Рауля, правителя Бургундии…
Он прав, подумала Гизела. Он прав, говоря так о моем отце. Говоря так обо мне.
Король Карл был слаб – и слаба была Гизела, иначе она не спряталась бы в этом монастыре.
Но в этот день она прятаться не собиралась. Как не собиралась быть слабой. В этот день она докажет Таурину, что он ошибается.
Гизела смотрела на Таурина, на врага, преследовавшего Аренда, но перед ее внутренним взором на мгновение предстало лицо Руны. В случае опасности Руна способна была действовать молниеносно. Она сразу же понимала, что нужно делать, как можно спастись, как победить врагов.
Краем глаза Гизела увидела на поясе одного из убитых кинжал – воин успел сжать рукоять оружия за мгновение до смерти. Не раздумывая Гизела упала перед Таурином на землю, делая вид, что молит его о пощаде. Под презрительным взором франка она перекатилась в сторону, схватила кинжал и выпрямилась – уже с оружием в руках. Прошли десятилетия с тех пор, как Гизела в последний раз метала нож, но прикосновение к оружию казалось привычным.
Таурин сделал шаг вперед.
