–
–
–
–
–
Руна согрела воду, вымыла Гизелу, привела все в порядок. Ребенок уснул, насытившись. Принцессу лихорадило.
Северянка не знала, хватит ли у Гизелы молока на то, чтобы прокормить это крошечное создание, родившееся слишком рано. Как бы то ни было, сейчас и мать, и дитя уснули, и сон пойдет им обоим на пользу.
Руна не хотела думать о том, что ей придется сделать, но другого выбора у нее не было. Она старалась не смотреть на лица мертвых, в особенности на Тира, и щурилась, чтобы видеть только их очертания. Но мертвых нужно было похоронить.
И вдруг рядом легла какая-то тень. Руна вздрогнула – ей почудилось, будто один из врагов на самом деле не умер, а только притворялся мертвым и сейчас поднялся, чтобы отомстить ей. Но на самом деле это был не кто иной, как Таурин.
– Ты все еще здесь, – пробормотала она.
Не ответив, франк принялся помогать ей. Они вместе отнесли убитых в лес. Работа была нелегкой, но Таурин, как и Руна, делал то, что должно.
Северянка старалась не обращать внимания на тело Тира, но в какой-то момент дошла очередь идо него, и тогда Руна заставила себя посмотреть на норманна. Удивительно, но это зрелище не вызвало у нее отвращения. Приятно было знать, что Тир больше никому не навредит. Даже в смерти его рот растянулся в улыбке, и Руна невольно задумалась о том, где сейчас Тир. В темном царстве Хель? В Валгалле – он ведь умер как воин? Или в той пещере, где томился в плену Локи?
Они начали рыть могилу. Вечерело, подул прохладный ветерок, но на их лицах поблескивали капли пота. Руна и Таурин копали молча, не произнося ни слова.
Погребение объединило их больше, чем месяцы, проведенные вместе, чем рассказ о Лютеции, чем бой с франкскими воинами.
Когда работа была закончена, Руна прошла по лесу, перебралась через скалистый откос и очутилась на берегу. Море молчало. От спокойной воды веяло прохладой, но Руне этого было недостаточно. Нетерпеливо сорвав с тела грязную одежду, она окунулась в теплый поток, позволив волнам сомкнуться над ее головой.
Отфыркиваясь, она вынырнула и увидела на берегу Таурина.
Франк тоже начал раздеваться, но не торопливо, как она, а медленно, будто остерегаясь чего-то. Руна отвернулась, нырнула вновь. Когда она подняла голову, Таурин уже последовал за ней в воду. Руна поплыла прочь, но потом вернулась. Однако она не подплывала к нему так близко, чтобы почувствовать тепло его тела, казавшегося в воде таким темным.
Когда они вышли из моря, закатное солнце окатило их тела бронзовыми лучами. Таурин так и не снял набедренную повязку. Он не торопился одеваться. Руна же не собиралась отворачиваться.
Его тело было жилистым, мускулистым, оно словно опровергало слова Тира о том, что все христиане столь же слабы, как и их божество. В конце концов, этот христианин оказался достаточно сильным, чтобы убить Тира.
Руна чувствовала, как от песка и гальки веет жаром – и чувствовала жар, исходивший от тела Таурина. Франк подошел к ней сзади. Он стоял совсем близко.
– Что ты теперь будешь делать? – спросила Руна не поворачиваясь.
– Я свободен, – пробормотал он. – Но это не имеет никакого значения, ни для меня, ни для кого-либо еще.
– Неправда. – Северянка все-таки оглянулась.
Вода стекала по ее соскам. Руна ощущала на себе взгляд Таурина.
– Без тебя мы все погибли бы. И ребенок тоже.
– Это дитя спасла ты. Не я.
– Мы оба убивали. Значит, мы оба спасли этого ребенка.
Они стояли так близко друг к другу. Преодолеют ли они это расстояние? Коснутся ли друг друга?
Да, они сжали друг друга в объятьях. И больше не отпускали.
Руна отогнала все мысли. Ей не хотелось ни о чем думать, хотелось только чувствовать – чувствовать саму жизнь.