Потом она дала трубку внуку, и Лева очень обрадовался, услышав маму и папу, и сразу потребовал привезти ему костюм друга Умки и маленького медведика или олешку. Во время разговора с сыном Вера еще сдерживалась. Она изображала удивление, бодро отвечала на вопросы, даже, будто сын мог что-то по телефону увидеть, достала кухлянку, которую всю дорогу до райцентра держала в руках. Но, едва положив трубку, прямо в кабинке разрыдалась у Михаила на груди, вызвав недоумение у работников телефонного узла.
— Ну все же уже обошлось, — по дороге к взлетно-посадочной полосе успокаивал жену Михаил. — Прости, что во все это впутал.
Она подняла на него заплаканные глаза, обжигая взглядом.
— Обещаешь, что сможешь его остановить?
— Для этого мы с тобой летим в Наукоград — отозвался Михаил, указывая на рюкзак, в котором, завернутое в оленью шкуру, по соседству с кедровыми орехами, моченой морошкой, игрушками из натурального меха и другими гостинцами лежало зеркало Верхнего мира.
Дело оставалось за малым. Исхитриться и загнать Выползня внутрь.
В аэропорту Наукограда их встречал Андрей Мудрицкий. Чуть не расплющил Михаилу кисть в медвежьем рукопожатии, а перед Верой, как и положено галантному кавалеру и радушному хозяину, рассыпался в комплиментах, совсем вогнав ее в краску. Хотя отважная путешественница стойко сносила все неудобства, связанные с нехитрым бытом кочевья, по мере приближения к цивилизации она испытывала все большую неловкость по поводу неопрятной прически и замызганного походного вида.
— Не переживай, — шепнул ей Михаил. пока Мудрицкий открывал машину. — Коллеги Андрея все лето проводят в тайге. А там, как ты знаешь, с салонами и парикмахерскими тоже не густо.
— Жалко, что вы к нам ненадолго, — усадив гостей в машину и уложив в багажник сумки с подарками и этюдник, посетовал Андрей. — Ну да ничего, надеюсь, в Москве скоро увидимся. Наш благодетель Константин Щаславович уже вылетел туда. Он большую конференцию устраивает, меня пригласил выступать.
Вера зажала рот, чтобы не закричать, а Михаил почувствовал, будто по горлу поверх едва зажившего шрама снова полоснули ножом. Оказывается, пока он, стремясь приобщиться к тайнам тонких миров, отправился на край света, лютый враг бродил окрест его дома, покушаясь на самое дорогое. И кто знает, что он предпримет еще?
— Ну вы же слышали, наверное, что Бессмертный из-за границы вернулся, — не понял, с чем связана такая странная реакция дорогих гостей, Андрей. — Он решил в Москве открыть филиал Фонда экологических исследований. Собирается привлечь иностранных инвесторов…
— Как давно Константин Щаславович уехал из Наукограда? — перебил Мудрицкого Михаил. — Он еще пять лет назад обещал мне интервью.
— Раз обещал — точно даст, — заверил друга Андрей. — Он как раз поручил мне пригласить тебя освещать нашу конференцию. А уехал он где-то неделю назад. Я собирался с ним — помочь в подготовке мероприятия, благо мои студенты уже сессию сдали, но тут Васька что-то расхворалась, и мне пришлось остаться дома.
— А что случилось? — на этот раз встрепенулась Вера, которую даже сквозь свитер и ветровку колотил озноб. — И как себя сейчас чувствует дочка? А то у нас, пока мы были в тундре, Левушка тоже успел переболеть.
— Да даже не знаю, как объяснить, — нахмурился Андрей. — Ни с того ни с сего подскочила температура, начался кашель и пошел отек горла. Потом так же внезапно все закончилось. Даже легкой простуды не осталось. Сейчас уже Вася вполне здорова, но Лана перестраховывается и боится ехать, а я так хотел им показать столицу.
— В другой раз покажешь, — ободрил Мудрицкого Михаил, параллельно поймав исполненный тревоги понимающий взгляд Веры.
Похоже, духи-помощники сумели отогнать хворь не только от Левы.
Ухоженная уютная квартирка Мудрицких ничем не напоминала холостяцкую берлогу Андрея. Даже неизменные книги и коллекции заняли свое место, став предметами строгого академического интерьера. Михаил подумал, что, пожалуй, в те дни, когда Вера брала работу из мастерской или создавала очередной дизайнерский шедевр, в их доме не удавалось соблюдать такой идеальный порядок.
Лана встретила гостей в прихожей. Рядом с ней, одетая в байковое домашнее платьице и шерстяную жилетку, стояла рыжеволосая зеленоглазая девочка, ровесница Левы. Хотя в Василисе вполне угадывались черты ее отца, выглядела она очаровательной куколкой и маленькой кокеткой, обещая со временем превратиться в настоящую красавицу, даже более привлекательную, чем ее мать, поскольку холодное совершенство озерных дев в ней разбавляла живая человеческая кровь.
Получив шоколадку и игрушку, Василиса убежала к себе в комнату, а Лана, едва глянув на измученный вид гостей, принялась хлопотать, пока Андрей ушел ставить машину.
— Спасибо тебе за Василису, — отправив Веру отмокать в ванную, поблагодарила она Михаила, нацеживая ему в кружку ароматный отвар, от которого сразу прибавилось сил.
Трудно сказать, сколько крови он потерял в реальном мире, но после четырехдневного строгого поста его пошатывало.
