Маленькие брошки из позолоченной меди, некоторые из них с эмалью. Кожаный мешочек с бусинами, белые и пурпурные кристаллы, желтый и черный янтарь – все это, тарахтя, высыпалось в деревянную миску. Шелковые ленты, некоторые с золотой или серебряной нитью. Одно маленькое сияющее сокровище укладывалось поверх другого, пока все коричневое покрывало чуть ли не исчезло под этой соблазнительной грудой. Девушка в салатном подошла ближе. Вначале Элфрун решила, что ее также привлекли эти заманчивые вещицы, хотя она наверняка видела все это много раз; но вскоре она поняла, что девушка на самом деле следит за тем, чтобы никто ничего не попытался стащить, давая Финну возможность заигрывать с девушками, расхваливать свой товар и торговаться. Элфрун рассердилась из-за того, что кто-то решил, что ее женщины могут быть нечисты на руку, но потом заставила себя расслабиться. Это был их способ зарабатывать себе на жизнь, а подозрительно щурившаяся девушка мало чем отличалась от нее самой, когда она закрывала дверь в их мастерскую на щеколду, чтобы туда не пробралась какая-нибудь заблудившаяся коза.
Присев на корточки, Финн перебирал пальцами бусины, разворачивал ленты и улыбался, хитро поглядывая из-под полуприкрытых век.
– Что здесь происходит? Почему не работаете?
К оживленно беседующей компании, хромая, шел Луда. Лицо его потемнело, когда он заметил Элфрун. Он поманил ее к себе – несколько более настойчиво, чем ей хотелось бы. Наверное, стюард не видел ее, когда обратился к девушкам. Он, конечно, никогда бы так не налетел на них, если бы знал, что она здесь.
– Эти двое из тех бродячих мошенников, которые приходили сюда со своим проклятым медведем.
– Не было там никакого мошенничества. – Она расправила плечи. – Тот медведь победил в двух схватках, и все было честно. А Хирел уже выздоравливает.
– Я знаю это. Но они должны были спросить моего разрешения, прежде чем возвращаться сюда.
Элфрун пристально смотрела на него. Лицо его становилось пунцовым, вены на лбу вздулись так, что дневной жарой этого уже нельзя было объяснить; опустив глаза, она заметила, что кулаки его судорожно сжаты. Неужто он так злится из-за того, что его зять потерпел поражение?
– Зато они спросили у меня, Луда. – Она покачала головой и повторила: – У меня. – Ей нужно было расставить все по местам, хотя она предпочла бы сделать это при меньшем количестве зрителей. – Я здесь лорд. И если я сказала, что все в порядке, то вам какое дело до этого? – Она пыталась сдерживать себя и не добавила: «Вы ведь всего лишь стюард здесь». Но это все равно прозвучало в ее интонации, читалось на ее лице, – и она увидела, что он все понял.
– Стюард? – Возле нее вдруг оказался Финн, который оставил молчаливую девушку в салатном присматривать за своим товаром.
В этот момент Элфрун увидела незаметно подошедшего Атульфа; он, глазея на побрякушки, прислушивался к их разговору. Финн тем временем продолжал:
– В пути мы много слышали о нем.
Луда открыл было рот, но Элфрун подняла руку, останавливая его.
– Что ты имеешь в виду?
– Нам говорили, чтобы мы опасались донмутского стюарда. – В голосе Финна угадывались насмешливые, дразнящие нотки, и Луда нахмурился еще больше. – Он вот чем славится. Сначала он заставляет заплатить за то, что ты открыл свою котомку, потом – за то, что ты ее закрыл, и будь счастлив, если он не спустит на тебя собак для закрепления вашей сделки.
– Это правда, Луда?
– В этом нет ничего такого, на что я не имею права.
Элфрун скрестила руки на груди. То, что он, глядя на нее свысока, поучал ее или игнорировал ее вопросы, когда они находились один на один в ткацкой мастерской, раздражало ее, но сейчас, на глазах у всех женщин, это было недопустимо.
– Этот торговец имеет право находиться здесь, ему у нас рады, – процедила она сквозь стиснутые зубы. Она подумала о своем зеркальце, завернутом в мягкую ткань. Зеркальце, достойном королевы. – Он уже заплатил все, что положено. Лично мне. Он и его люди – наши гости. – Она обернулась к Финну и, чуть приподняв плечо, как бы отгораживаясь от Луды, громко сказала: – Окажите мне честь и зайдите в зал, чтобы выпить немного вина, когда закончите здесь. Вы оба.
Это было неслыханно. Самое большее, что сделал бы ее отец по отношению к странствующему торговцу, это отправил бы его в кухню за куском хлеба и глотком пива. Однако это того стоило – слепая ярость исказила вытянутое лицо Луды.
И тысячу раз стоило того, чтобы насладиться компанией Финна. Она чувствовала, что ее тоска по нему делает ее двуличной, вынуждает лгать самой себе относительно мотивов ее поступков. Но ей было уже все равно.
Как она и ожидала, Финн мгновенно прекрасно понял, почему она так поступила.
– С огромным удовольствием, леди.
Теперь она сделала шаг назад, чтобы вновь подключить к разговору Луду.
– Распорядитесь, чтобы в зал принесли чаши и кувшин рейнского.
После долгой паузы стюард развернулся и молча удалился.
– И что, он выполнит ваше указание?
