Она бесконечное количество раз задавала его Данстену после того, как немного пришла в себя и леденящее оцепенение ее отпустило. Ответ всегда был один и тот же. Они с большими трудностями огибали побережье Иберии, шли с подветренной стороны при сильном западном ветре, который раскачивал их корабль и швырял его из стороны в сторону. В такие плавания не берут пассажиров, поэтому Радмер и его люди, втиснувшись в узкое пространство между снятой мачтой и сваленными в кучу мокрыми парусами, трудились не покладая рук бок о бок с командой, вычерпывая воду.
– Мы потеряли тогда девять человек, – сказал ей Данстен. – И вдруг, неизвестно откуда, появилась волна, каких я еще в жизни не видывал. – Он пожал плечами. – Я тоже любил его. В этом не было чьей-то вины.
На милю вокруг земли не было, а дальше – только острые скалы. Никаких других кораблей поблизости. Только горы холодной воды, одна из которых, перехлестнув через борт, утащила ее отца с палубы.
– Вот он был… – Данстен судорожно сглотнул и отвел глаза в сторону, – а потом пропал.
Она посмотрела на Финна и молча кивнула. Да, она была готова, но горло сжал спазм, и ей было трудно говорить.
– А теперь возьмите чашу обеими руками и отнесите ее Аули.
Она сделала, как он ей сказал, ощущая под ладонями холодную и рельефную поверхность желтого с прожилками стекла. Атульф наблюдал за всем этим как завороженный.
Аули поводила пальцем над краем чаши, а потом Элфрун, повинуясь ее жестам, стала послушно раскручивать густой осадок на дне, все быстрее и быстрее, чтобы его частички распределились по стенкам чаши; вдруг девушка резко подняла руку и наклонилась вперед.
– На что она там смотрит?
Финн медленно покачал головой и приложил палец к губам.
Аули вытянула голову так далеко, что Элфрун стало видно, что изгиб кос на ее затылке прошит темно-красными шелковыми нитками. Девушка бормотала себе под нос что-то невнятное. Финн настороженно замер, словно кот, поджидающий мышь у норы.
Элфрун чувствовала, как выступившие на лице капельки пота собираются у нее над верхней губой. Может быть, они просто пытаются напугать ее? Внезапно ее охватил гнев. Она защитила их, пригласила в зал поместья. Почему они так поступают с ней?
Финн заговорил, и Элфрун вздрогнула от неожиданности.
– Вы думаете о том, что вас интересует? Нет, не произносите вопрос вслух, держите его в уме.
Аули тыкала пальцем в дальний от нее край чаши и что-то быстро бормотала.
– Что?.. – Элфрун отдернула чашу.
Финн успокаивающим жестом положил ладонь на ее руку.
– Погодите. Я переведу вам все, что она говорит.
Он внимательно следил за пальцем девушки и слушал, что она произносит. Его пальцы сжимали ее руку чуть выше запястья, где кожа была открыта, потому что она закатила рукава, когда наливала вино. Он держал ее нежно, но крепко, а ладонь его была теплой и твердой. Она чувствовала, как основание его большого пальца прижимается чуть ниже косточки ее запястья, и от этого волнительного ощущения у нее перехватило дыхание.
Аули, чья речь становилась все более эмоциональной, замолчала. Элфрун не поняла ни слова из сказанного ею. Теперь она внимательно вглядывалась в лицо Элфрун, и ее поразило то, что глаза у этой девушки точно такого же приглушенного золотистого цвета, как и янтарные бусины на ее шее.
– Вот это вы, – сказал Финн. Он отпустил ее руку, чтобы показать ей что-то в чаше, и она с сожалением восприняла это высвобождение как утрату. Однако это чувство было заглушено почти таким же по силе желанием узнать, что сказала Аули. – Вот эта часть, эта волнистая линия. Она говорит о неудовлетворенности, промедлении.
Она кивнула. В этом был определенный смысл. Но они могли узнать об этом заранее. Они должны были сообразить, что через девять месяцев после отплытия Радмера на юг это стало основой и утком[46] ткани ее жизни.
– А это что здесь, посередине? Кит?
– Кит? – Теперь, когда он показал ей пальцем, она смогла разглядеть каплеобразный контур с выгнутой спиной, но сама она никогда не угадала бы в этом кита.
– Это ваша судьба. Путешествие, а также превращение.
– Для меня? Морское путешествие? – Как всегда, она содрогнулась при мысли о морских глубинах и их обитателях.
– Возможно. Но то, что путешествие по воде, это точно. – Он нахмурился и что-то сказал Аули, а потом продолжил: – Ответ зависит от вопроса. А вот этот, последний участок, возле вас, – это тот человек, который значит для вас больше всего на свете.
У нее вновь перехватило дыхание.
– Ну и?..
– Алврун, вглядитесь в эти разводы. – В голосе его звучала нежность.
Она посмотрела, но ничего не увидела. Повернувшись к нему лицом и нахмурившись, она покачала головой:
– Я не понимаю.
– Этот человек окажется рядом в нужный момент. Однако для него это будет нелегко. Из-за глубокой воды. – Аули что-то сказала, и он добавил: – И крови. А еще огня.
– Это мой отец?
– Так вы его любите больше всего на свете?
