– Толку не будет.
Наконечник слишком маленький, его легко спрятать, легко переплавить. Спрятать не на теле, потому что будут обыскивать. Если не найдут сразу. А потом все будут говорить, что леди отлично знала, что сама потеряла его из-за собственной небрежности, а поиски затеяла, просто чтобы свалить вину на чью-нибудь неповинную голову. И она будет казаться мелочной, навязчивой и мстительной, тогда как Радмер олицетворял бы собой гнев Господний и гнев короля в одном лице.
Но не было ли это ее нежелание действовать таким образом просто проявлением малодушия? Уклонением от выполнения своих обязанностей? Она рассеянно сгибала и мяла шнур, двигая по нему пальцами, пока не добралась до петли.
– Мне все равно, кто его взял, – прошептала она себе под нос, – и все равно, почему он это сделал.
Однако, если она не найдет преступника, ей все равно придется носить свой плащ, и рано или поздно кто-то обязательно заметит пропажу. Причем скорее рано, чем поздно. И тогда уж все начнут удивляться отсутствию наконечника и спрашивать, почему она не попросила людей поискать его; и среди них будет один все знающий, с вызывающим отвращение хитрым взглядом. А может быть, и не один. И это в том случае, если его взял кто-то из Донмута.
В голове услужливо начали всплывать разные варианты, разные имена, но она отогнала их все. На этом пути ничего не достичь – поначалу, по крайней мере. Может быть, позднее.
А сейчас нужно просто подумать.
«Драться», – сказал ей тогда Фредегар. Но драться можно было и не только вопя и размахивая мечом.
Она пристально всмотрелась в оставшийся наконечник. На нем пятнистый зверь резвился на фоне завитков и листьев виноградной лозы. Работа эта была чрезвычайно тонкой, и Кутреду далеко было до такого мастерства. Однако смог бы он
С плащом под мышкой и зажатыми в кулаке пятнадцатью пенни Элфрун направилась в кузницу.
Но там…
– Вы только посмотрите на мои руки, леди. – Кутред вытянул их вперед, и она непонимающе уставилась на них – шрамы, следы ожогов, опухшие суставы, на указательном пальце нет ногтя.
– И что я должна увидеть? – Элфрун едва сдерживала нетерпение и раздражение.
– Они трясутся, – сказал он ровным голосом.
Это было правдой. Теперь, когда он ей об этом сказал, она заметила мелкую дрожь, его пальцы, кисти рук и запястья самопроизвольно содрогались – так даже в самый безветренный день едва заметно подрагивают листья тополя.
– Тяжелую грубую работу я могу делать достаточно хорошо, – сказал он. – Но такую деликатную, как эта… – Он пожал плечами.
– Но… мне необходимо, чтобы вы это сделали. – Элфрун в отчаянии смотрела на кузнеца, гадая, как объяснить ему, что ее авторитет, ее влияние немыслимы без защиты отцовского плаща.
– И не смотрите на меня так, юная леди. Или вы думаете, что я специально до такого себя довел, чтобы расстроить вас?
– Ничего такого я не думаю. – Она тряхнула полами своего плаща. – Но вы меня подводите. К тому же столько времени прошло, а вы так и не нашли, кто будет работать с вами в кузнице.
– Я пытался.
Элфрун знала, что он говорит правду. А еще ей было доподлинно известно, почему так сложно было кузнецу найти помощника. Во всей округе, до Дора[47] на юге и Элмета на западе, все до единого жители твердо, как «Отче наш», знали, что кузнец из Донмута убил своего сына, толкнув того в огонь. Она скорбно закусила губу, вспомнив, что и у нее самой поначалу были те же подозрения.
А теперь? Каждый раз, вспоминая ожоги на теле Кудды, тлеющие в глубине и с обугленными краями, она задумывалась, как это могло произойти. Угли не могли сразу так выжечь человеческую плоть, должно было пройти какое-то время. Ей хотелось верить в то, что кузнец не толкал своего сына в горн. Но, может быть, он видел, как юноша споткнулся и упал, и просто оставил его там лежать, слишком злой на него, чтобы протянуть руку помощи? Оставил умирать сына, который по сути предал его, лелея мечту о службе королю и месте среди молодых членов «волчьей стаи»… Этого было предостаточно, чтобы разозлить отца сверх всякой меры. А крутой характер кузнеца был известен каждому.
И лучше всех – его жене, которая отказалась жить с ним под одной крышей. О чем говорило это обстоятельство?
Элфрун тяжело вздохнула. Радмер искал бы помощника кузнецу во всех хозяйствах, в хлевах и даже среди молодых рабов и, без лишних разговоров, пригнала бы его к Кутреду хоть в кандалах. И ее бабушка тоже сделала бы это, не задумываясь ни на минуту.
– Мне все ясно.
