– Твой отец? – Внезапно рядом возник Атульф, который, отталкивая Элфрун, пытался заглянуть в чашу. – Это он имеется в виду? Он что, вернется? – Элфрун попыталась плечом заслонить от него чашу. – Но он ведь мертв!
Аули заговорила снова. Финн слушал ее и кивал.
– Аули думает, что он не мертв. Это что-то другое. – Он бережно взял чашу у нее из рук. – И это могут быть хорошие новости.
– Мой отец погиб, – сказала она. Эти слова резали ей слух, а под сердцем она почувствовалась тяжесть. – Вы должны были знать об этом. Это известно каждому. Данстен видел, что он утонул. – Зубы ее были стиснуты так крепко, что она удивлялась, как вообще может говорить. – Вы не сказали ничего такого, чего не могли бы узнать от меня самой или из сплетен, которых могли наслушаться в округе. – Она словно со стороны слышала, как с языка ее срываются горькие и обидные слова. – Вы играете со мной. Вы жестокие, – на ум вдруг пришло недавно произнесенное Лудой, – бродячие мошенники, и вы злоупотребили моим гостеприимством. И вы меня очень обяжете, если немедленно уйдете. – Теперь она понимала, почему Церковь осуждает гадания. Это были игры самого дьявола.
– Алврун… – Финн протянул к ней руку. – Не нужно так…
Она выхватила чашу у него из рук и швырнула ее. Она ударилась в дверной косяк и разлетелась на мелкие осколки. Гетин разразился яростным лаем.
– Убирайтесь!
– Так ты видел того медведя? Как он тебе?
Стояла тихая ночь. Неподалеку паслись их стреноженные лошади, и Атульф слышал, как они рвут зубами молодую сочную траву.
– Какого медведя? – со скучающей интонацией отозвался Аддан.
И сколько же их может быть, этих медведей? Атульф постарался не показать своего раздражения.
– Ну того, что пару недель назад был здесь с бродячими артистами. Что, правда, не видел? – Глаза Атульфа загорелись. Их «волчья стая» не собиралась уже несколько недель, и он побаивался, что им теперь будут помыкать, но оказалось, что у него есть что рассказать. – Ох, видел бы ты его когти! Он поборол нашего пастуха, а еще убил собак Ингельда.
– Дикий медведь? – недоверчиво переспросил Аддан. Он протянул руку и пошевелил палкой угли костра. – Никогда не слышал про диких медведей в наших краях.
Атульф покачал головой:
– Нет, этот был прирученный. В уздечке с цветными лентами.
– С цветными лентами? – фыркнул Аддан. – Скажешь тоже! Выходит, этот баловень мишка убил бедных маленьких собачек твоего отца? И что же вы за это с ним сделали? Содрали с него шкуру ради меха?
Атульф покраснел:
– Мы вынуждены были их всех отпустить. Элфрун не дала мне с ними посчитаться. – Он взглянул на Танкрада, который уже некоторое время сидел молча. – А в Иллингхэм они что, не заходили?
Танкрад пожал плечами.
– Откуда нам знать? Мы были при короле.
– Как… все трое? – Атульф почувствовал, как его начинает душить зависть. Он приложил все силы, чтобы это не стало заметно по его голосу. – Там были еще танцоры. Музыканты. Акробаты. Жаль, что вы этого не увидели. – Ему очень хотелось, чтобы рассказ его был как можно более впечатляющим. – У нас собралось множество зрителей. А потом еще приходил бродячий торговец, и это было всего несколько дней тому назад. Он был с девушкой, и та предсказала Элфрун ее судьбу…
– И что же она ей сказала? – Голос Танкрада вдруг дрогнул.
Атульф попытался вспомнить.
– Да всякие глупости. Что-то насчет промедления. И что тот, кого Элфрун любит больше всех, придет к ней сквозь огонь и воду. Ах да! А еще, что ей предстоит путешествие.
Танкрад, похоже, потерял к этому всякий интерес. Он встал. Они сейчас находились в небольшой расщелине в холмах над Иллингхэмом, и искры от их костра, кружась, уносились вверх, подхватываемые легким бризом, пока не терялись из виду в полночном небе. Над головой блестела серебристая лента Млечного Пути. Почувствовав пренебрежение к себе, Атульф внимательно следил за Танкрадом. Танкрад относился к нему порой очень тепло, чуть ли не с нежностью; в другие же моменты – как сейчас, например, – он становился отрешенным, замкнутым и был склонен говорить загадками и выдавать всякие двусмыслицы. На его худощавом лице, подсвеченном снизу пламенем костра, трудно было что-то прочесть. После долгого молчания Атульф спросил:
– И что же вы там делали? При короле, я имею в виду?
Танкрад неопределенно пожал плечами, продолжая смотреть куда-то вдаль.
Тут отозвался Аддан.
– Ездили с военной дружиной, разумеется. – Он рассмеялся. – А ты что думал?
– Собирали налоги, – добавил Танкрад. Он снова повернулся к костру и присел, грея у огня замерзшие руки. – Мы ни с кем не воевали. Не беспокойся. У моего отца были дела при дворе, вот он и взял нас с собой.
– Сейчас вообще нет никакой войны, чтобы мы могли в ней поучаствовать, – сказал Аддан. – Настоящей войны. Да что тут говорить!
– Мой отец считает, что король слишком силен. – Танкрад сел на корточки. При свете костра его волосы казались красными. – И ты, похоже, с ним согласен? – Он взглянул на Аддана. – А я бы сказал, что он, скорее, оберегает нас.
