Элфрун вздрогнула и обернулась. Она и не догадывалась, что Винн тоже здесь, так неподвижно эта девочка стояла в тени по другую сторону горна. Теперь же Винн вышла вперед, не спрашивая разрешения, потянула за шнур и стала внимательно разглядывать оставшийся наконечник.
– Возможно, я смогу сделать такую штуку.
Элфрун запротестовала было, но Кутред поднял руку, останавливая ее.
– Как?
– Отливка в песке.
Кутред нахмурился.
– В мокром песке? В спеченном?
Винн, вертя наконечник в руках, продолжала его рассматривать со всех сторон, изучая рисунок и заклепки.
– Промасленный песок, чтобы сохранить мелкие детали. Будет грубовато, но потом я могу подправить что-то вручную.
Кутред скрестил руки на груди.
– Ты хочешь сказать, что эта вещь была сделана отливкой?
Складывалось впечатление, что отец и дочь забыли о присутствии Элфрун.
Винн презрительно фыркнула:
– Конечно нет. Из полосы, сложенной и прокованной, потом гравировка. Но таким способом я новую сделать не смогла бы, если бы хотела сделать вещь, которую не отличить на глаз от этой. У меня нет таких навыков – пока что. – Она перевернула наконечник. – Мне нужно будет вынуть заклепки… Но у меня может и не получиться.
– А ты попробуй, тогда и узнаешь, детка.
– Погодите, – вмешалась Элфрун, которая чувствовала себя оставленной за бортом. – Вы хотите сказать, что такую работу может сделать ребенок?
– Вы старше меня всего на четыре года, леди. – Голубые глаза Винн смотрели на нее дерзко и отважно. – Даже когда был жив Кудда… – она замялась, – не было ничего такого, что я не могла бы делать так же хорошо, как он, или даже лучше.
– Она правду говорит, леди. – Кутред провел мозолистой рукой по своей косматой седой шевелюре. – Вы сами знаете, что я искал парня в помощники, но это оказалось нелегким делом. А Винн сейчас моя правая рука в кузнице. Она сильная и надежная.
– А что случилось со вторым наконечником, леди?
Элфрун сказала, глядя на решительно настроенную девочку:
– А зачем тебе знать это?
Винн удивленно подняла брови и скрестила руки на своей по-детски худой груди.
– Просто не хочется, приложив столько сил, потом услышать от вас: «Ах, прости, Винн, но я нашла его, закатился за мой сундук с исподним». – Передразнивала она ее очень похоже, и Элфрун поморщилась.
– Я не держу свой плащ в сундуке с исподним.
– Ну, значит, найдете его еще где-то. – Винн выбросила руку вперед, и Элфрун отпрянула, но недостаточно проворно. Девочка уже схватила второй конец шнура и скептически разглядывала его. – Обрезан.
– Украли.
– Его мог взять кто угодно, – заметил Кутред. – Серебро несложно переплавить.
Его оправдывающиеся интонации заставили Элфрун вздрогнуть. И снова она задалась вопросом, чиста ли совесть у кузнеца.
– Я это знаю.
А мог бы он, к примеру, взять его? Или Винн? Внезапно ей в душу закралась подозрительность и она подумала, что, может быть, они заранее спланировали это: возьмут у нее монеты и вернут ей украденный наконечник, а потом скажут, что сделали новый.
Однако, если они вернут ей старый наконечник, она обязательно узнает его. И они должны это понимать. У нее было такое чувство, что вокруг нее вьется рой надоедливых мошек, которые пляшут перед лицом, жужжат в ушах, лезут в рот и глаза, мешая понять, где тут правда. В этой ситуации ей оставалось только следить за своими руками, чтобы не начать отмахиваться от этих несуществующих навязчивых созданий. Это была прямая дорога к сумасшествию.
Винн отошла и вернулась с крошечными щипчиками.
– Позвольте мне вытащить заклепки, леди.
– Что?
Говорила Винн подчеркнуто терпеливо.
– Чтобы скопировать его, мне нужно вытащить шнур. Сейчас разгар лета, леди, так что никто не найдет ничего странного в том, что вы несколько дней походите без плаща.
Неохотно согласившись с доводами девочки, она начала наблюдать за тем, как лицо Винн сосредоточенно морщилось, а в уголке рта от напряжения показался кончик языка. А когда заклепки отделились, высвободив наконечник, Элфрун снова испытала ощущение потери.
– Где Танкрад? Мне необходимо с ним поговорить. – Атульф соскользнул с Мары и привязал поводья к ветке куста боярышника.
– Мы не видели его уже несколько недель, – кислым тоном ответил Аддан.
– Точнее, дней, – поправил его Дене. – Он при короле. Вместе со своим отцом, они оба там.
– Снова.
Дене кивнул.
– Почти две недели, – добавил он примирительно.
Атульф нашел их на пологом склоне холма, ближе к монастырю. Гончая Аддана поймала зайца, и они укрылись в тени деревьев, чтобы развести костер и приготовить дичь.
– Охотитесь на моих холмах, – заметил он. Интонация его голоса была нейтральной, но слова прозвучали обидно – как он того и хотел.
– Твои холмы, – согласился Аддан. – И заяц тоже твой. Хочешь что-то предпринять в этой связи? – Он в этот момент быстрыми движениями своего ножа свежевал несчастного зверька и прервал это занятие, подняв лезвие вверх.
Атульф стоял, скрестив на груди руки, и пристально смотрел на него, пока Аддан не отвел глаза в сторону. Затем он улыбнулся и пожал плечами:
– Мне все равно. В конце концов, этого добра у меня много, хватит на всех.
Аддан усмехнулся:
