Она рассчитывала увидеть толпу, но в залитом солнцем дворе было пусто; по крайней мере людей здесь не было, хотя повсюду валялось множество каких-то мешков, свертков и тюков. Не померещилась ли ей Аули, когда она на мгновение выглянула из-за спины Танкрада? Внешность у той была очень характерная – правильный овал лица, уложенные на голове косы, янтарного цвета глаза, – но что она могла делать в Иллингхэме? Элфрун посмотрела по сторонам, пытаясь сориентироваться по солнцу. Она умела это делать, но нужно было не забывать, что теперь она находится на другом берегу реки, и учитывать это, несмотря на то что у нее голова шла кругом от усталости.
Должно быть, ей туда.
Еще один осторожный взгляд через образовавшуюся щель, и она приоткрыла дверь пошире.
По-прежнему никого, но из зала доносились приглушенные голоса. Впрочем, дверь в зал была закрыта.
Элфрун, подобрав мешающие полы чужого платья и сорочки, вышла на свет, ступила на незнакомую землю. Все чувства ее обострились, кожа на голове натянулась, плечи напряглись, ноздри расширились. Она еще раз быстро посмотрела по сторонам. Тянуть не имело смысла. Если ее увидели, то это уже случилось. Она быстро пошла через двор, направляясь к просвету между строениями, через который, как ей казалось, можно было выйти к воротам, а потом и к реке.
Постройки здесь располагались не так, как у нее дома: в Иллингхэме длинный ряд стойл для лошадей находился справа, в дальнем конце двора, загораживая собой ворота. Она уже почти пересекла двор, когда вдруг услышала голоса, но они звучали уже отчетливее и ближе. Говорили двое молодых мужчин – вопрос и ответ, – а затем третий, издалека, позвал их по именам.
Они не кричали, просто негромко разговаривали где-то за углом, однако этого было достаточно, чтобы она бросилась в открытые двери конюшни и, подобрав юбку, поспешила в дальний ее конец, все время ожидая, что в проеме двери появится чей-то силуэт.
Она присела у стены, там, куда не попадал солнечный свет, и стала ждать, затаив дыхание; глаза ее тем временем бегали по сторонам в поисках более надежного убежища. Тут она заметила стог сена и оставленные вилы, торчащие из него. Укрытие и оружие? Платье ее было почти такого же цвета, что и сено.
Или все-таки спрятаться среди лошадей?
Она легким бесшумным движением переместила вес своего тела на другую ногу, чтобы заглянуть в ближайшее к ней стойло, последнее в ряду.
Там стояла, опустив голову, светло-серая кобыла; она пощипывала сено из яслей. Элфрун не видела ее морду, но сразу узнала волнистый хвост, характерный завиток шерсти на боку, спадающую гриву, хотя после возращения Ингельда из Йорка редко видела эту лошадь, в отличие от Атульфа, который день и ночь был с ней.
– Буря! – прошептала она, не веря своим глазам.
Кобыла навострила уши.
Элфрун прищелкнула языком – лошадь подняла голову и обернулась.
– Привет, девочка. – Продолжая говорить успокаивающие слова, она подобралась к лошади сбоку. Ладони у нее были влажные, сердце глухо билось в груди; двигаться и дышать она старалась как можно осторожнее. В том, что это была Буря, она не сомневалась.
Она выглядела ухоженной, даже немного располнела, но все же была не той великолепной лошадью, которой так гордился Атульф.
Элфрун поискала взглядом сбрую Бури, но ее нигде не было видно.
– Ох, Буря… – Впервые она вдруг ощутила тоску по Ингельду и удивилась этому.
Обхватив руками шею кобылы и прижавшись к ней, теплой и невероятно успокаивающей, Элфрун задумалась.
После гибели дяди Бурю так и не нашли. Видиа предполагал, что ее засосала трясина или же она запаниковала, учуяв запах свежей крови, и ускакала так далеко, что потом просто не смогла найти дорогу домой.
Либо ее украли, заявил он всего несколько часов назад. Украли те же бандиты, которые позапрошлой ночью ограбили Финна и убили его друзей.
Украдена.
Теми же бандитами…
И оказалась здесь.
Элфрун вдруг похолодела. Она смотрела на свою правую руку, гладившую Бурю вдоль гривы и за ушами, и не узнавала ее, как будто это была чужая рука. Это просто невозможно.
Хозяева Иллингхэма хотели получить Донмут. Они всегда хотели Донмут.
Похитить ее и принудить к замужеству – это одно. Теперь еще и это. Выходит, им нужно не только поместье, но и монастырь?
А почему, собственно, и нет? У них разные правители, хозяйство тоже ведется отдельно, но земли их граничат, стада пасутся вместе, лорд поместья и аббат донмутского монастыря, сколько помнили люди, всегда были родными братьями или двоюродными. Нельзя было прибрать к рукам поместье, оставив монастырь как он есть.
Как просто было позволить монастырю плыть по течению – ни священника, ни служб, – пока архиепископ не согласится с тем, чтобы он стал просто частью поместья. Впрочем, при Ингельде уже была пройдена половина этого пути.
