– Они там спорят – про те убийства. Про медведя. Советуются, что делать с Атульфом и остальными. Они пытались сбежать, но люди Туури схватили их уже в дверях. Тебе нужно появиться там, чтобы все увидели, что ты жив.
Финн кивнул и развернулся, чтобы идти в зал, но его опередили. Из зала высыпали какие-то люди, они толкались, размахивали кулаками и хватались за висевшие на поясе ножи. Было невозможно разобраться, кто с кем дерется.
Элфрун в ужасе смотрела на все это и вдруг заметила, что к ним бежит Атульф, а за ним гонятся три или четыре человека. Тем временем образовывались и другие очаги драки. Тилмон стоял, возвышаясь над всеми на целую голову. Свита держала его за руку.
Но не только мужчины гнались за Атульфом: одной из рассвирепевших преследователей была Аули.
– С дороги! – тяжело дыша, на бегу крикнул Атульф.
Элфрун сделала шаг в сторону, тогда как Финн с Танкрадом переглянулись и стали ближе друг к другу, преграждая ему путь.
– Уйдите!
Но они не ушли, а он не остановился и врезался в них с такой силой, что они смогли лишь немного замедлить его бег. Он разбросал их и пробежал через ворота, направляясь к привязанной Буре.
Прежде чем вскочить на лошадь, ему необходимо было снизить темп или даже остановиться, чтобы не напугать ее. Но внезапно из зарослей орешника и боярышника вынырнула маленькая фигурка – нет, две маленькие фигурки. Дочка кузнеца и мальчик-собачник. Мальчик уверенно подошел к Буре и стал отвязывать ее. Зачем же они помогают Атульфу?
Но они и не думали этого делать. Винн, возможно, не очень понимала, что происходит, но, окинув всех поочередно проницательным взглядом, словно дикая кошка, кинулась на Атульфа, норовя впиться ему ногтями в глаза. А мальчик-собачник тем временем погнал Бурю вниз по склону холма в сторону реки, к Донмуту.
Элфрун в испуге прижала ладонь к губам. Даже при той немалой силе, которую приобрела девочка, работая в кузнице, она бы никогда не справилась с Атульфом.
Но ей это и не нужно было. Она хотела только задержать его. Теперь Атульфа уже догоняли и окружали преследователи. Он отбросил Винн в сторону; из царапин от ее ногтей на его лице сочилась кровь.
Элфрун нервно сглотнула и пошла к ним. Винн с невозмутимым видом поднималась на ноги. Атульф бросил на девочку взгляд, полный ненависти. Теперь он был окружен, но никто к нему не прикасался.
Элфрун глубоко вдохнула. Атульф был ее человеком, и ей решать, судить его самой или передать высшим властям. Однако прежде всего она должна была задать ему вопрос про Бурю. Она уже открыла было рот, но Аули, поймав ее взгляд, подняла руку. Финн стоял рядом с ней. Финн, раб Аули. Женщины смотрели друг на друга. Глаза у Аули были янтарные, ясные и в то же время загадочные. Голова ее слегка склонилась набок, брови поднялись.
Элфрун понимала, что позади них собираются люди: она физически чувствовала на себе их взгляды, которые ползали по ее затылку и между лопаток. Она не знала почему, но кожу покалывало от страха, поэтому она наклонилась к Винн и тихо, но требовательно сказала:
– Забирай Гетина и иди за собачником. Уходите в Донмут.
Винн кивнула; в глазах ее светилась решимость, но она произнесла с сомнением в голосе:
– Пес может не пойти со мной, леди.
– А ты постарайся.
Элфрун повернулась к Аули и набрала побольше воздуха в легкие. Если у этой чужестранки есть что сказать по поводу нападения на ее собственность – ее людей и ее медведя, пусть скажет.
Аули что-то шепнула Финну. Он кивнул, а она сделала шаг вперед. Внезапно в руке у нее появился большой нож. Глаза Атульфа испуганно округлились, взгляд забегал по сторонам. Бежать ему было некуда.
– Подождите! – Элфрун едва узнала собственный голос. Исход ей виделся другим.
Аули, не сводя глаз с Атульфа, снова что-то сказала Финну. Теперь к Атульфу приближался крепкий мужчина с обветренным лицом и щербатой улыбкой, а он топтался на месте и пятился, не зная, с какой стороны ждать нападения.
Ее кузен. Маленький Атульф с челкой, постоянно падавшей ему на глаза, с вечно липким подбородком; мальчик, всегда боявшийся, что его вдруг оставят одного, и кричавший: «Подождите меня!»
– Подождать? – сказал Финн. – Почему?
Элфрун понимала, что он лишь перевел вопрос Аули, но от его ровного, бесстрастного голоса сердце ее переворачивалось. Неужели это тот же человек, который тогда заметил, что она плакала, который называл ее красивой, которого она видела в своих горячечных недосмотренных снах, в зыбком забытье на грани сна и пробуждения у домашнего очага. В снах, которые казались удивительно реальными…
Она встрепенулась, возвращаясь к действительности.
– Что значит
И тут прозвучал еще один голос:
– Убить их обоих.
