Перед глазами возникла жуткая и очень живая картина: тело Ингельда с чавкающим звуком переворачивают в месиве из грязи и навоза лицом вверх. Те же самые бандиты… Мир, Холми и медведь в затопленном приливом болоте, и цветные ленты, плывущие по воде, – зеленая, красная, желтая… И еще раненый Финн. У нее задергался глаз, и она ничего не могла с этим поделать. Пальцы ее судорожно сжались, и Буря заржала, переступая с ноги на ногу. Элфрун была не в состоянии успокоить дыхание и разжать руку.
Думать, думать…
А может быть, это всего лишь игра ее горячечного воображения?
Может быть, Буря действительно убежала и сама пришла в Иллингхэм, а здесь по какой-нибудь вполне объяснимой причине – например, ничем не брезгующий конюх просто решил присвоить красивую кобылу, – никто и не подумал поинтересоваться ее происхождением.
Все это представлялось вполне правдоподобным. Если не знать Бурю, не знать, насколько она умна и предана хозяину. Элфрун не сомневалась, что, если бы она поинтересовалась в Иллингхэме, как сюда попала Буря, она услышала бы какую-нибудь историю, очень похожую на только что придуманную ею.
Но она бы в это не поверила, как не верит и сейчас.
Ингельда убили люди из Иллингхэма. Сейчас ее не очень волновало, почему это произошло и чья рука сжимала клинок.
Все внутренности вдруг сжало спазмом. Это место не для нее. И не для Бури. Если повезет, они выберутся отсюда вдвоем. Она успокаивающе похлопала Бурю по крупу, отвязала ее и осторожно вывела на двор. На лошади был только недоуздок, так что она прихватила еще и веревку. Лоснящаяся шкура блестела в лучах утреннего солнца.
– Куда это ты направляешься?
Она охнула и резко развернулась. Кровь прихлынула к лицу и рукам, и на короткий миг ей показалось, что это явился потусторонний призрак, чтобы забрать ее душу. Однако она испугалась не меньше, когда в следующий момент поняла, что это Танкрад. Он стоял на фоне солнца в той же позе, что и на том памятном весеннем празднике, – руки скрещены на груди, одна нога чуть выставлена вперед, губы плотно сжаты в тонкую линию. Как же давно это было!
– А ты как думаешь? Домой направляюсь. На кобыле моего дяди. – Она мельком взглянула на него и тут же повернулась к Буре, не ожидая его реакции.
Проклятье! Взобраться на спину лошади было и так непросто, а тут еще эти путающиеся в ногах ярды свадебной сорочки и шерстяного платья цвета зрелой пшеницы. Она чувствовала его взгляд на своем затылке.
– Кобыла твоего дяди?
Почему это он тупо повторяет ее слова?
– Только не делай вид, что не понимаешь, о чем я говорю.
– Но я и правда не понимаю. – Он взглянул на Бурю, потом на Элфрун, а затем повернулся и посмотрел на зал. Дверь его теперь была приоткрыта. – Нет, правда? Это кобыла твоего дяди? Ингельда?
Теперь ей уже хотелось стукнуть его.
– Конечно Ингельда. – Голос ее срывался на крик. – Что она здесь делает?
– Я не знаю, – сказал он. – Элфрун, ты должна мне верить. – Он странно выговаривал слова, как будто только что получил ошеломительный удар кулаком в лицо.
И тут она сообразила, что, видимо, именно это с ним и произошло в действительности, причем совсем недавно. Эта мысль доставила ей немалое удовольствие. Он бросил еще один взгляд через плечо на открытую дверь холла, и теперь она поняла почему. Он боялся.
– Сын хозяина дома, и ничего об этом не знал? Насколько я поняла, ты принимал в этом участие.
– Я все время был с тобой! – Он не мог скрыть свою боль и обиду.
Господь Всемогущий, а это ведь правда! Она упустила это из виду. Да, они ведь не только вместе обнаружили тело Ингельда. Большую часть того жуткого дня он действительно был рядом с ней. Кем бы ни был тот, кто поднял руку на Ингельда, кто задрал голову ее дяди и перерезал ему горло, это был точно не Танкрад. Он просто не смог бы стоять рядом и держать лошадь убийцы.
Возможно, правда и то, что он ничего про все это не знает. А возможно, и нет. Может быть, он быстро сообразил, что она станет более покладистой, если будет считать его глупым, но не виноватым. Такая замечательная кобыла появляется в конюшне отца непонятно откуда. Лучше не задавать никаких вопросов.
– Подарок, – тихо сказал он. – Мой отец сказал, что это подарок.
– Но ты ведь сам видел ее в тот день на пастушьем хуторе. Неужели ты не узнал ее?
Он недоуменно уставился на нее:
– Думаешь, я тогда обращал внимание на лошадей? Все мои мысли были только о тебе.
Элфрун покраснела – то ли от злости, то ли от смущения, вызванного тем чувством, с каким это было сказано, но не могла позволить увести разговор в сторону.
– А Атульф? Какую историю твой отец рассказал
Он пристально смотрел на нее. Кожа в уголках его глаз собралась в напряженные складки.
– Атульф был в этой конюшне сто раз. И, разумеется, видел эту кобылу. Но ни разу ничего не сказал. – А потом снова: – Ты уверена, что это лошадь Ингельда?
– Не будь тупицей.
Танкрад покачал головой и поморщился, взявшись пальцами за переносицу.
Но когда их глаза встретились, Элфрун вдруг поняла, что он сейчас вспомнил о маленьком серебряном наконечнике. Лицо ее раскраснелось.
