Она вспомнила бледное, искаженное ужасом лицо Элфрун, когда та смотрела на кровь, которая хлестала из горла Кудды и пропитывала земляной пол кузницы, пока жизнь с булькающими звуками покидала тело задыхающегося мальчика. Она всегда считала, что для этой девочки было бы лучше всего, если бы ее забрали из этого мира скорби и поместили бы в какое-то далекое и безопасное место. Она сожалела, что ей так и не удалось убедить Радмера отправить дочь в женский монастырь, на север, в Новингхэм. Со временем из Элфрун получилась бы всеми почитаемая аббатиса, и это уберегло бы ее от боли, которая уготована судьбой каждой женщине.
От боли, испытываемой, когда хоронишь своих детей.
У могилы Винн стояла рядом со своими родителями; мать держала на руках младенца, еще двое маленьких детей держались за ее юбку. Остальные пришедшие на похороны давно разошлись, вернулись к повседневной работе и домашним очагам. Кутред и его жена обменивались резкими фразами. Винн быстро, как-то по-птичьи, переводила растерянный взгляд с одного на другого, обхватив себя руками за худенькие плечи. Абархильд видела, как девочка повернулась спиной к матери и взяла за руку отца. Было в этом жесте какое-то окончательное решение и открытое неповиновение. Женщина смотрела на мужа и дочь, уходивших вместе, словно не верила своим глазам, а потом уронила голову и в отчаянии прижалась лицом к запеленатому младенцу. Плечи ее содрогались от рыданий. Абархильд подумала, что нужно бы подойти к ней, попробовать хоть как-то утешить, насколько это возможно, но рядом с той появилась какая-то женщина, и они вдвоем медленно удалились.
Абархильд внезапно почувствовала, что очень устала, и ей захотелось поскорее добраться до своего соломенного тюфяка. Почему этот мир не может просто оставить ее в покое и не отпустит ее? Его создал Господь, но люди все испортили, он стал жестоким и ужасным, и ей хотелось, чтобы и она сама, и те, кого она любит, оказались в безопасном месте.
Но пока Радмер отсутствует, она вряд ли сможет отправить эту девочку к монахиням. Да и эти нортумбрианские монастыри… Ни строгой дисциплины, ни традиций в обучении. И мужские монастыри не намного лучше. Абархильд с тоской вспомнила о святой обители, в которой провела какое-то время. Интересно, остался ли в Шелле хоть кто-то, кто помнит ее? Там ее звали
Абархильд сокрушенно покачала головой, что-то пробормотав себе под нос, и сопровождавшая ее женщина искоса взглянула на нее.
У дверей ее маленького бауэра, пристроенного к общему залу монастыря, ее ждал Луда с вощеными дощечками в руках. Он заговорил, как только увидел ее.
– Мне нужно решение относительно скота, леди. У нас нет запасов корма для половины животных, которых я хотел бы оставить на зиму. Ячмень нужен нам самим, и мы не можем позволить скотине голодать.
Мысли о голодной зиме заставили Абархильд нахмуриться.
– Почему ты спрашиваешь меня об этом? Поговори с Элфрун. Она хочет быть настоящей леди поместья? Вот пусть и решает.
Луда пожал плечами:
– Она сказала мне, что ничего в этом не понимает. И я подумал, что нужно пойти к вам.
– Ну так забейте этих животных, пока они еще не истощали и мясо будет годиться для засолки. Зачем вообще задавать такие вопросы?
Он уже открыл было рот, чтобы ответить, но его остановили громкие вопли, донесшиеся с холма над церковью. Все трое дружно обернулись и увидели Атульфа, который скакал на своей лошади вниз по склону, потом по свежей земле на могиле Кудды, мимо монастыря, одной рукой держа поводья, а второй отчаянно жестикулируя и указывая в сторону севера. Он что-то кричал при этом, но они были не в состоянии ничего понять из его беспорядочных и диких воплей.
– Ну что еще?
С Абархильд на сегодня было более чем достаточно, даже если дело касалось его любимого внука.
Он резко остановил свою лошадь в каком-то футе от них.
– Там, в эстуарии! Собирайте своих людей! – Его голос был сорван истошными криками до болезненной хрипоты.
Абархильд почувствовала, как ее захлестывает тревога:
– О чем ты, мальчик?
Но Атульф, не обращая на нее внимания, кричал стюарду:
– Их там десятки! И все хорошие, черные! Плывут мимо устья реки! Быстрее собирайте всех! Я вниз, к лодкам!
Он резко ударил свою лошадь пятками в бока и унесся прочь.
– Прошу вас, моя леди, – тихо простонала женщина, стоявшая рядом с Абархильд. – Пожалуйста, моя рука! Завтра будут синяки.
Абархильд ослабила хватку, но руку не отпустила.
– Что тут, вообще, происходит?
К ужасу Атульфа, чуть дальше по эстуарию уже спускали на воду лодки люди из Иллингхэма. Но люди из Донмута отставали от них лишь на какие-то мгновения.
Рядом с Атульфом стоял Видиа.
