На церемонии присутствовали и другие женщины. Элфрун пришлось отвечать на не всегда приятные вопросы Эадбурх из Аберфорда, которая пыталась вытянуть из нее нужную ей информацию. Она была всего на несколько лет старше Элфрун, но уже успела овдоветь – ее муж через год после свадьбы сломал себе шею на охоте еще до рождения их сына. Эадбурх правила поместьем от имени своего малолетнего потомка уже так долго и с такой неистовой решимостью, что Элфрун сомневалась, хватит ли у этого юноши сил, чтобы вырвать унаследованную им власть из цепких рук матери лет через пять, когда он станет совершеннолетним. При встрече Эадбурх говорила с Элфрун, как с ребенком, – причем с ребенком бесхитростным и несведущим.
Чтобы к ней относились как к взрослой, она должна вести себя как взрослая. Эти слова, произнесенные скрипучим голосом Абархильд, до сих пор отчетливо звучали в ее голове.
Постепенно интерес присутствующих к хозяину Иллингхэма начал спадать. Хотя новый дар, преподнесенный Тилмону королем, несколько ближайших месяцев будет главной темой обсуждения возле домашних очагов, звездный час Иллингхэма миновал.
Наступила очередь Донмута.
Она обернулась и выжидающе посмотрела на Ингельда. Он улыбнулся ей, слегка приподняв левую бровь.
– Что?
– Сначала – про зал, потом – про монастырь. – Неужели она должна была объяснять ему, что нужно делать?
– Да. Я знаю. – Он продолжал улыбаться. – Пусть сначала тебя послушают.
Она недоуменно уставилась на него; в душе еще теплилась слабая надежда, что она просто неправильно поняла смысл его слов. Но он кивком указал на помост:
– Давай.
– Я не могу! Я не знаю, что говорить, и это неправильно, если…
– Еще как правильно! Посмотри на Эадбурх.
– На нее?!
– Ты сейчас правительница Донмута. И когда ты вчера читала мне нотации, Элфрун, ты вела себя как подобает. Так что теперь просто исполни свой долг.
– Вы хотите меня наказать.
– Я помогаю тебе. Хочу поддержать тебя как нынешнего лорда поместья. Давай, шевелись, а то люди подумают, что нам есть что от них скрывать. – Положив руку ей на спину, он повел ее по проходу через толпу кланяющихся и улыбающихся людей. – Смотри, какие дружелюбные лица. Знакомые лица.
Да уж. Танкрад из Иллингхэма: глаза полуприкрыты, губы – тонкая прямая линия. Эадбурх из Аберфорда улыбается слащаво до приторности, чуть ли не как старшая сестра. Атульф строит ей рожи. Рядом с ним стоит Абархильд, буравя ее взглядом из-под белого покрывала, расшитого золотом. Элфрун потом уже не могла вспомнить, как она добралась до королевского помоста. Господи, что же происходило у них, начиная с сентября прошлого года? Ради всего святого, что ей говорить?
Киты.
Тилмон ничего не сказал про китов, хотя люди обоих поместий совместно отправили королю его долю. Она может рассказать эту историю, а упомянув, что людей из Иллингхэма они радушно приняли на своей стороне эстуария, она продемонстрирует свое великодушие, всем станет ясно, что она хорошая соседка и добрый человек.
Король поманил ее, и она подошла к нему. Доски помоста скрипели под ее неуверенными шагами. Он улыбался ей, и его кожа, загорелая, несмотря на долгие месяцы зимы, в уголках глаз собралась в мелкие морщинки.
Обстоятельства складывались благоприятно для хорошего окота овец.
Собаки… но это были новости Ингельда, а не ее.
Кудда, упавший в огонь. Не стоит упоминать о роли Фредегара в той трагедии. Может быть, сказать, что им нужен молодой парень для работы в кузнице? Возможно, у кого-то здесь есть подходящий человек, которого будет не жалко отдать им. Или же это будет воспринято как проявление слабости? Нет, лучше не говорить ничего такого, что потом может вызвать недовольство отца.
И, как всегда при воспоминании о дне смерти Кудды, в памяти ее всплыл образ Финна. Как она могла бы описать его? Бродячий торговец, загадочным образом явившийся со стороны моря. Пришел, а потом пропал… Сердце ее словно сжала чья-то невидимая рука.
Стоит ли упоминать о нем? Что-то ей подсказывало, что не стоит рассказывать о Финне – ну разве это так уж важно? К тому же он даже мог быть здесь, среди купцов и торговцев, которых всегда было много возле такого сборища людей. А то, что она не увидела его, еще ничего…
Ингельд резко ткнул ее в руку.
На нее смотрел король. Глаза у него были добрыми.
– Дочь Радмера.
– Милорд.
Она опустилась на колено, прижалась лбом к тонкой сарже, покрывавшей его колено, и почувствовала, как его руки быстро и осторожно легли на ее голову, после чего он поднял ее на ноги.
Просто с чего-то начать, а там уже молиться, чтобы нужные слова нашлись сами собой.
– Мой король! – Глубокий вдох. Выше голову – плевать на синяк над глазом. Сердце стучало в груди глухо и часто. – Милорд архиепископ! – Чуть громче. – Народ Нортумбрии. Донмут находится в самом сердце этой страны. В прошлом октябре мы собрали богатый урожай даров моря…
