В конце концов насмешливое выражение снова вернулось на его лицо, и она внезапно поняла, что больше этого не выдержит. Со слезами на глазах она развернулась и быстро пошла вниз по склону холма, с трудом преодолевая участки луга, где весенние ростки пробивались сквозь спутанную в клубки сухую прошлогоднюю траву. Не очень понимая, что делает, она, словно на ощупь, прошла ярдов двести в случайно выбранном направлении и приблизилась к еще одному скоплению шатров и навесов, и тут услышала предостерегающий крик. Не сразу сообразив, что кричат ей, она по инерции сделала еще один решительный шаг и вдруг растянулась на земле, зацепившись ногой за растяжку.
Земля как будто бросилась ей навстречу, и она больно ударилась щекой и виском. У нее перехватило дыхание, и некоторое время она пролежала оглушенная, прежде чем ей удалось приподняться, опираясь на локоть, и оценить степень нанесенного урона. Очень болела лодыжка, к тому же, падая, она поцарапала ее обо что-то, не видимое в траве. Элфрун еще и руку вывихнула. Она попыталась восстановить дыхание, но это оказалось непросто. Прижав руку ко лбу над правым глазом, она потом с любопытством посмотрела на свои пальцы. На них была теплая кровь.
– Оставайся на месте. Не шевелись. Вот же придурок! – У нее ушло какое-то время на то, чтобы догадаться, что последние слова относятся не к ней. – Я же просил не забивать колышки в землю, пока мы не выкосим высокую траву!
К говорившему присоединился еще один человек. Картина перед глазами постепенно прояснялась, и теперь она уже видела, что один из них был коренастым, в кожаном переднике ремесленника. В одной руке он держал деревянный молоток, в другой – колышки.
– Я помню тебя, – сказала она высокому, который подошел к ней первым. – Но тогда ты был перемазан кровью.
– А сейчас в крови ты сама.
Это было правдой: она чувствовала, как по правой щеке стекает горячая струйка.
Он продолжал говорить:
– Сможешь встать? Или хочешь, чтобы я отнес тебя на руках?
Протянув руку, он помог ей подняться. Лодыжка хрустнула.
– Прости. Мне нужно опереться на тебя, – сквозь стиснутые зубы произнесла она.
– Я отведу тебя к моей матери.
Элфрун ухватилась за него, как плющ, цепляющийся за ствол дуба. Они прошли с десяток шагов, не больше, и очутились в полумраке шатра, где полная круглолицая женщина с темными вьющимися волосами прикрыла за ними полог. В домашней обстановке она была без покрывала. Знакомое лицо, но кто она такая? Теперь женщина уже разворачивала полы плаща Элфрун, требуя принести теплой воды.
В шатре было душно и темно, Элфрун не хватало воздуха. Соломенный тюфяк.
– Меня сейчас вырвет.
Тут же рядом с ней появилось ведро. Она с благодарностью потянулась к нему, не обращая внимания на бормотание где-то у нее за спиной.
– Тебя всю трясет. – Круглолицая женщина, присев позади нее, придерживала ей волосы, чтобы они не окунулись в ведро. – И неудивительно. По словам Танкрада, ушиблась ты сильно, ведь в траве лежал большой камень. Танкрад говорит, что велел Хадду, прежде чем вбивать колышки, выкосить траву, но этот лентяй и бездельник и пальцем не пошевельнет, если над ним не стоять с палкой. – Она обтерла лоб Элфрун тряпочкой, смоченной в теплой воде. – Здесь всего небольшая треугольная ранка, прямо над бровью. Вокруг наливается синяк, но через несколько дней все пройдет. Ты ведь так молода! Даст Бог, ранка затянется и ничего не будет видно. – Элфрун открыла рот, чтобы что-то сказать, но поток слов не прекращался. – Дай-ка мне взглянуть на твою лодыжку. Танкрад сказал, что ты не можешь нагружать эту ногу, но я верю, что все ангелы и святые на нашей стороне и это простое растяжение. – Женщина оценивающе оглядела ее с головы до ног. – Хотя сколько там в тебе того весу?
Свита, вот кто это. Мать Танкрада. А перед глазами назойливо крутилась картинка: Танкрад, весь в крови кита в день охоты. Получается, она находилась в шатре Иллингхэма.
Но Радмер ее сейчас не видел. Ну почему бы ей не быть более осторожной? Элфрун почувствовала, как кто-то снял ее неудобный башмак, и теперь чьи-то сильные руки сгибали ей стопу. Острая боль пронзила ногу до самой коленки, но она закусила губу и не вскрикнула.
Полог откинулся, и Элфрун, испугавшись, вздрогнула.
– Да, я знаю, кто она. Дочка Радмера. – Проем заслонила собой мощная фигура. Человек-бык. – Я хочу получше рассмотреть ее.
Элфрун приподнялась на локтях, чувствуя себя довольно глупо. Голова по-прежнему кружилась.
– На это еще будет время. Давайте-ка, вы оба, идите отсюда и не стойте над душой у бедняжки. – Мать Танкрада встала между нею и дверью, заслонив собой свет. – Идите, заберите у Хадда деревянный молоток и сделайте все сами, чтобы мне не пришлось иметь дела с новыми жертвами его разгильдяйства.
Элфрун снова попыталась сесть.
– Простите, я…
Но черноглазая женщина уже повернулась к ней и, когда в палатке после ухода мужчин стало тихо и воцарился полумрак, мягко произнесла:
