Экзаменатор, мужчина лет тридцати, высокий, светловолосый, показался мне смутно знакомым. Возможно, он когда-то был моим наблюдателем? Как я поняла гораздо позже, они не прятались, и могли примелькаться мне, на подсознательном уровне. Впрочем, это сейчас неважно.
— Отвечать «да» или «нет», — сказал он. — Вопросов не задавать. Нарушения этих правил тоже фиксируются. Все понятно?
— Да, — ответила я.
— Ваше имя Ярослав Михайлов?
— Да, — солгала я, в уверенности, что параметры останутся в норме.
Зря я, что ли, столько тренировалась?
Несколько вопросов для калибровки полиграфа — обычных, без подвоха. И тест на числа. Их всего девять — одиннадцать, двадцать два, тридцать три и так далее, для быстрого запоминания. Я вытянула карточку с числом пятьдесят пять.
— Это число одиннадцать? — спросил экзаменатор.
— Нет.
— Семьдесят семь?
— Нет.
Он перебирал числа, пока я не ответила «да».
А после теста началась жесть. Я знала, что будет выбрана тема, где меня попытаются поймать на лжи. Для этого один и тот же вопрос задается в разных вариантах. Список примерных тем мы обсуждали с Савой и Матвеем. Вот только никто из них не догадался, что меня будут спрашивать о девственности.
И правда, кому в голову придет пытать парня, девственник он или нет! Спрашивают об алкоголе, запрещенных веществах. О семье, о родственниках. О нарушениях закона. Об отношении к тому или иному политическому событию, в конце концов. Мне же устроили форменный допрос с пристрастием о моей сексуальной жизни.
Нашли, о чем спрашивать!
Уж не знаю, была ли эта экзекуция спровоцирована Александром Ивановичем или экзаменатор таким образом мстил за протекцию того же Александра Ивановича. И знать не хотела.
— Вы предохраняетесь, когда занимаетесь сексом? Да или нет?
Убила бы! Да или нет, неважно. Это опровергает мои предыдущие ответы о том, что сексуального опыта у меня нет. И злиться нельзя, и отвечать правдиво нет никакой возможности. И так два часа!
В какой-то момент я обнаружила, что сижу на лавочке, то ли в сквере, то ли в парке. Уже стемнело. Где-то неподалеку шумит дорога. Рядом кто-то шуршит пакетом.
— Это… где? — спросила я, едва ворочая языком.
— О, очнулся! — обрадованно произнес Миша. — Лень, открыл? Давай.
Мне в руку сунули бутылку. Я вдруг поняла, что очень сильно хочу пить, глотнула из горлышка — и чуть не захлебнулась от неожиданности.
— Пиво! — воскликнула я, вытирая лицо.
— А ты чего хотел? Водки? — поинтересовался Миша.
— Воды.
— Вода тебе не поможет.
— Яр, ты с полиграфа, как зомби вышел, — сказал Леонид. Куда ж теперь без него! — Мы тебя до лавочки доволокли. Миша за пивом сбегал. Ты пей, полегчает.
Гори оно все синим пламенем! Испытание позади, можно и расслабиться. Я глотнула пива и почувствовала, как по телу разливается приятное тепло.
— Результаты завтра, — услышала я голос Леонида.
Все завтра. Завтра узнаю результат испытания. Завтра заберу машину, за руль мне уже нельзя. Завтра получу нагоняй от Александра Ивановича. И поругаюсь с ним тоже завтра, потому что молчать не намерена. С Ленькой он меня подставил.
— Дуэль тоже завтра? — вспомнила я.
— Нет, — ответил Миша. — Послезавтра. А не завалиться ли нам в кабак?
— Без меня, — отказалась я. — Я домой. А вы идите.
Как ни странно, пиво мозги не затуманило, а прояснило. Я отправилась к станции метро пешком. И совсем не удивилась, когда в полупустом вагоне рядом со мной сел Сава.
Смотреть на Яру в облике парня — то еще удовольствие. Гораздо хуже — осознавать, что сам сделал ее такой. Пусть не по своей воле, но со всем тщанием.
Савелий мог видеть настоящее лицо Яры сквозь обе маски, но избегал этого. Ему надо привыкать. Как бы не было больно, надо заставить себя относится к Яре, как к парню. Если она справляется, чем он хуже⁈ А ведь ей труднее, чем ему.
На испытании в академии старшекурсники помогали с организацией: готовили локации, расставляли, убирали. Сопровождали, если в том была необходимость. И Савелий тоже помогал. Только Яре на глаза старался не попадаться.
А она справлялась… даже чересчур хорошо. Поселить в квартире парня — и не попасться. Дать в морду наследнику Головиных — и выйти сухой из воды. Встретить своего двойника — и сыграть его брата. Савелий мог по праву гордиться своей ученицей.
Он и гордился бы, если б совесть была чиста.
— Привет, — равнодушно произнесла Яра, едва скользнув по нему взглядом.
Савелий не решился бы нарушить прямой приказ Александра Ивановича, если бы не состояние Яры. С третьего этапа испытания она вышла в состоянии сомнамбулы. Савелий надеялся, что ей помогут ее новые друзья, но Яра от них сбежала. Хорошо, что за руль не села.
— Как дела? — спросил Сава.
Глупый вопрос. Но его волнение Яра чувствует и без слов.
— Прекрасно, — ответила она.
И этот голос… Чужой, низкий… Савелий с трудом подавил вздох, представив, как долго он не услышит чудесный, звенящий серебром голос Яры. И тут же одернул себя. Не ему им наслаждаться. Не далее, как сегодня утром отец прямым текстом заявил, что пора готовиться к официальной помолвке.
— Яр, прости. — Савелий зябко повел плечами. — Я не мог сказать.
