Ройдар нахмурился, его взгляд стал тяжёлым, а в голосе прозвучало недоумение.
— А ты уверена, что можно перемещаться в прошлое? — спросил он, садясь на каменную скамью рядом с ней, его лицо выражало скептицизм. — Мне кажется, если бы это было возможно, то Фауст использовал бы эту магию, чтобы вернуться в прошлое и выиграть свою гражданскую войну. Но он лишь заморозил время вокруг Марвика и уничтожил его. Неужели он не попытался бы изменить исход сражений, если бы мог?
Галвиэль нахмурилась, задумавшись над его словами. Она не могла не признать в них правды, но в её душе всё ещё тлела искра надежды на возможность изменить прошлое.
— Возможно, ты прав, — призналась она, пожав плечами. — Но если он мог только замораживать время, а не перемещаться во времени, тогда почему? Кто научил его этому? Откуда он узнал о магии, которая всегда считалась невозможной?
Ройдар чуть наклонил голову, его губы изогнулись в лёгкой улыбке, но в глазах сверкнула осторожность.
— А вот это хороший вопрос, сестра. — Он на мгновение замолчал, словно выбирая слова. — У меня были свои источники среди людей, ты же знаешь. Были шпионы, были информаторы. Один из них — парень по имени Демитрий — был свидетелем этого сражения. Он видел, как Фауст использовал магию времени против Марвика. Хорошим был агентом, много ценных сведений передавал… Но однажды перестал выходить на связь. Возможно, его просто нашли и устранили, как это часто бывает среди смертных.
Галвиэль вскинула брови, её лицо стало жёстким, но в глазах горел интерес.
— И ты не упомянул об этом сразу? — заметила она подозрительно, её голос звучал укоризненно. — Это же случилось в землях людей, а не эльфов. Ты явно знаешь больше, чем говоришь, братец.
Ройдар лишь усмехнулся, его взгляд был полон лёгкой иронии.
— У каждого свои секреты, сестра, — ответил он, его тон был небрежным, но в нём ощущалось нечто более глубокое. — И я не думал, что тебе будет интересно слушать о моих контактах с людьми. А вот теперь ты знаешь.
Галвиэль нахмурилась, но не стала продолжать этот спор. Она знала брата достаточно хорошо, чтобы понимать: несмотря на его прямоту, он всегда оставлял кое-что при себе. Впрочем, сейчас её заботили другие мысли.
Ройдар скептически оглядел её наряд — платье было красивым, но совершенно непрактичным для путешествий. Он медленно покачал головой, будто видя перед собой что-то совсем уж нелепое.
— Мы тут не на бал собираемся, сестра, — заметил он, его голос был полон добродушного сарказма. — Тебе бы приодеться в дорогу и взять что-то более практичное. Надеюсь, у тебя есть что-нибудь, кроме платьев, серёжек и диадем?
Галвиэль холодно взглянула на него, глаза блеснули возмущением, но она сдержала язвительный ответ.
— Между прочим, — сказала она, скрестив руки на груди, — я раньше много странствовала по королевствам людей и не только. И ты думаешь, что я это делала в платье?
Ройдар приподнял бровь, в его взгляде мелькнула тень недоверия.
— Ну, расскажи мне об этом, странница, — сказал он, ухмыльнувшись. — Мне всегда казалось, что ты предпочитаешь смотреть на мир из окна дворца, а не шагать по его грязным дорогам.
Галвиэль чуть приподняла подбородок, её губы изогнулись в самоуверенной улыбке.
— Может, ты и забыл, Ройдар, но в молодости я могла обходить целые королевства, скрывая свою истинную природу. Я носила плащи и сапоги, переплывала реки и спала под звёздами, когда ещё искала способ отомстить людям за наше падение. — Она вздохнула, и голос её стал тише, словно воспоминания отбрасывали тень на её душу. — Я могу быть практичной, когда это нужно.
Ройдар внимательно посмотрел на неё, его усмешка постепенно сменилась серьёзным выражением. Он понял, что за внешней хрупкостью его сестра скрывает куда больше, чем он привык думать. И, возможно, именно её решимость и гордость станут тем, что поможет им на их опасном пути.
— Ладно, Галвиэль, — проговорил он мягче. — Если ты так говоришь, то я тебе верю. Но всё же надеюсь, что у тебя есть что-то подходящее для этого путешествия, и что ты готова к тому, что нас ждёт.
Галвиэль кивнула, и на её лице мелькнуло едва заметное чувство признательности, которое она тут же скрыла за привычной холодной улыбкой.
Оставив Ройдара в саду, Галвиэль направилась к своей гардеробной. Шаги её были твёрдыми, но в глубине души ещё колыхались сомнения. Войдя в просторное помещение, окружённое зеркалами, она на мгновение остановилась перед своим отражением, будто пытаясь заглянуть в себя глубже, чем позволяли её глаза. Ей казалось, что она видит в этом зеркале не только свою внешность, но и всю тяжесть столетий, которые прожила — все потери, всю ненависть и надежду, что накопились в её душе.
