Он с невероятной нежностью обхватил оба моих запястья, не сжимая, чтобы не причинить боль, но достаточно крепко, чтобы я не смогла вырваться, и отвел меня в укромный, затененный уголок. Там стояла мраморная статуя Арктуриона Атенайи. Военачальница разгромила небольшую армию акадимов, терроризировавшую земли людей за пределами Бамарии. Размахивая своим мечом из звездного огня, она восседала верхом на ашване, вставшем на дыбы. Мы скользнули дальше за статую, в скрытый угол, оставшись совсем одни, но даже тогда он не отпустил меня.
– Райан? Перестань! Что ты?..
– Лир, расскажи мне, что случилось. – Его аура окутала меня, исчез лютый холод или бушующий ураган, и вместо этого появилась успокаивающая прохладная темнота, больше похожая на ночное небо, полное звезд. – Кто это был? Кто причинил тебе боль?
От его слов мой пульс мгновенно участился, а запястье начало зудеть. Он заметил мои травмы, причиненные Мирой во время ее видения.
– Я в порядке. Я споткнулась по дороге сюда. Ладно? Пойдем. Мне нужно выйти на арену.
– Лир… ты… – покачал он головой. – Ты даже не можешь встать на правую лодыжку, не поморщившись. Ты далеко не в порядке. На твоей тунике кровь и, – он нежно коснулся моей щеки, склонившись очень близко к моему лицу, и внимательно рассматривал меня, – у тебя порез под глазом, и он уже набухает.
– Потому что я споткнулась! – Я попыталась стряхнуть с себя его руки, отстраниться, чтобы он перестал так пристально меня разглядывать и не увидел больше. – В чем дело? Ты полон решимости доказать свою состоятельность в качестве моего охранника, что ищешь то, чего нет? Отпусти меня!
Он отпустил меня и сделал шаг назад, но по-прежнему преграждал мне путь. Его плечи поднимались и опускались в такт дыханию, и теперь в его ауре пульсировал темный гнев.
– Это абсолютно разные вещи. До того, как стать твоим охранником, я был твоим другом. А я защищаю своих друзей.
Когда он произнес эти слова, я почувствовала изменение в его ауре, она больше не полнилась беспокойством, теперь в ней ощущалась пугающе спокойная, неистовая решимость.
– Когда я уходил из твоих покоев вечером, с тобой все было в порядке. А теперь признайся мне. Кто это с тобой сделал? – Его щеки зарделись румянцем, когда он запустил пальцы в волосы с такой яростью, какой я никогда раньше у него не видела. Его глаза потемнели, а взгляд стал яростным. – Где Тристан? – спросил он. Его голос стал таким низким, а тело замерло, и я поняла, что, если выскажу хоть малейшее подтверждение, он сразу же помчится на его поиски и причинит ему боль, наплевав на присутствие Наместника. По всей его ауре я чувствовала необходимость затеять драку, потребность защитить меня.
– Нет! – воскликнула я.
– Кто еще был с тобой в этом отрезке времени? Кто еще мог это сделать? Я оставил тебя с ним наедине, а потом ты появляешься с опозданием в таком виде и хромаешь! – Он помолчал, приподняв здоровую бровь. – О, Боги! Вот почему ты не хотела, чтобы тебя спасали в твой день рождения? В тюрьме тебе было безопаснее? – Его ноздри раздувались, грудь вздымалась и опускалась, а в глазах промелькнули зловещие тени. В тот момент он выглядел беспощадным, как будто пытался сохранить контроль, боролся с каким-то первобытным желанием выследить того, кто причинил мне боль. Я не могла ему этого позволить.
– Райан! – воскликнула я. Кровавые обеты на моих запястьях горели огнем, потому что он слишком близко подошел к правде. – Нет! Тристан никогда не поднимал на меня руку. Он не делал того, о чем ты подумал. Клянусь Ориэлом. Он никогда… никогда бы… – Разве что если бы я обладала вороком. Если только помешала бы ему арестовать моих сестер за обладание вороком. Я покачала головой. – Райан, пожалуйста. Просто перестань. Ты ошибаешься, и мне нужно вернуться на хабибеллум.
– Лир, – взмолился он. На его скулах играли желваки, и он не сводил с меня пристального взгляда. Вдруг что-то изменилось, его ярость переросла в беспокойство. – Я не ошибаюсь. – Его голос смягчился. – Тебе и раньше причиняли боль. Ты думаешь, я не заметил? Я тебя вижу. Вижу, как ты скрываешь свои раны.
– Я этого не делаю! – ответила я, всматриваясь в его глаза и отчаянно молясь, чтобы он оставил эту тему, чтобы забыл все, что, как ему казалось, он видел, чтобы перестал задавать вопросы.
Он прижал руки по бокам, сжав их в кулаки, а затем разжал.
– Ты не позволила мне помочь тебе после первой практики. О, Боги! Я не должен был уходить, я должен был знать…
– Райан! Прекрати это! Пожалуйста! Я не могу… мы не можем обсуждать это прямо сейчас. Наместник наблюдает за мной! Он пришел посмотреть на меня сегодня вечером! Чтобы испытать! Ты ведь понимаешь, что он желает использовать результаты моих достижений против меня любым доступным ему способом, и он собирается использовать это и против тебя тоже! Помнишь? – Новые горячие слезы обожгли мои глаза.
Райан снова взял меня за подбородок и нежно провел пальцем по щеке.
– Я помню. – И тяжело вздохнув, продолжил. – Но меня это мало заботит сейчас, когда тебе больно.
