Я пыталась упереться ногами в землю и помешать Дайрену тащить меня вперед, но сил больше не осталось, на смену пришла боль. Даже борьба с ним приносила мучения, потому что он вцепился в меня мертвой хваткой, надавливая на болезненные синяки, пока вел к шесту.
Шест был невероятно высоким и черным, уходящим в ночь надо мной, обещая наказание и боль.
Дайрен потянул меня вперед. Я чувствовала подступающее изнеможение, сознание угасало, пока тело пыталось справиться с травмами. Он прижал меня к шесту, который оказался на удивление горячим и сухим, впитав тепло от факелов арены, и поднял мои руки точно так же, как с Пави, связав веревкой запястья, а затем задрал их так высоко, что я подалась вперед и ударилась грудью о закругленный металл, после чего попыталась обрести равновесие на носках.
– Шест! Шест! Шест! – Крики становились все громче, а вместе с ними росла и паника внутри меня.
Тело начало трясти, болела каждая клеточка. Дыхание перехватило от осознания того, что меня связали, как животное, на глазах у более пятисот волков из Кортерии, которые одобрительно завывали.
– Эмон! – Слезы градом катились по лицу. Я видела, что было с Пави, а в ее теле жила магия. – Эмон, пожалуйста!
Он уже стоял рядом со мной и мрачно хмурился.
– Мне жаль, – тихо произнес он. – Будь какой-нибудь другой способ, я бы им воспользовался. Но его нет. Они пришли сюда за этим. Они ждали этого. Лир, сегодняшним опозданием и тем единственным прогулом вы решили свою судьбу. Они знали. У меня нет выбора. Вы должны понести наказание.
– Эмон, – всхлипнула я. – Пожалуйста. Мне жаль. Мне так жаль. Я никогда больше так не поступлю.
– Да, – ответил он убийственно спокойным голосом. – Больше вы такого не сделаете. Не после этого.
– Эмон! Не надо!
– Если я не подчинюсь, он расторгнет сделку, – прошипел он. – Вы понимаете? – А для арены он громко объявил: – Сотурион Лириана приговорена к трем ударам плетью за неподчинение приказам.
Он отвернулся от меня, когда слезы потекли по моим щекам. Сотури на трибунах заликовали.
– Арктурион, – обратился Райан. Он медленно приближался к нам, его лицо все еще было красным, а тело мокрым от пота и дождя. – Она едва стоит на ногах. Я понимаю, что она заслуживает наказания. Но не в таком состоянии. Подождите. Дайте ей прийти в себя. – Он остановился, и на его лице появилась некая отчужденность и холодноть.
– Она бы стояла на ногах, если бы закончила свое обучение, как все остальные, – возразил Наместник. – Тебе следовало убедиться, что она так и сделает. – Он оценивающе посмотрел на Райана, и его губы скривились в усмешке. – Ты сам участвовал в драке, отверженный? Ты выглядишь… довольно изможденным.
Я оцепенела.
Райан закатил глаза, скрестив руки на груди. Его голова откинулась назад всего на секунду, но затем он выпрямился, и перед всеми предстал истинно жестокий и скучающий верховный лорд, которым, как все верили, ему было суждено стать до того, как он превратился в отверженного. Но меня ему не обмануть, я видела, что он чуть не падал, цепляясь за остатки своей энергии.
– Сегодня вечером никаких драк, ваше высочество, – сказал он с дерзкой уверенностью в голосе. Он снова обратился к Эмону. – Что касается ее светлости, то я знаю правила. Но предпочел бы завтра тренировать не труп. – Он выглядел скучающим и прилагал усилия, чтобы казаться презрительным, но в его голосе безошибочно угадывалась резкость, его северный акцент походил на затаенный гнев.
Стремительный сверкнул глазами.
– Ты будешь тренировать ее в любом состоянии, в каком бы она ни появилась. Снова поставишь под сомнение мое решение? И будешь стоять тут же. Ты и так проявил безответственность, не убедившись, что она посещает практику.
Породитель ублюдков огрызнулся.
– Похоже, сегодня ее светлость наконец-то заработает свою порку.
Райан встал за шестом прямо напротив моего лица. Его зеленые глаза были широко раскрыты, ноздри раздувались, на скулах ходили желваки, а руки сжались в кулаки – в нем бушевала безмолвная ярость. Страх, который я видела в его глазах, вернулся. Что-то похожее на легкий поцелуй ветра коснулось моей кожи. Это были жалкие остатки силы Райана.
Турион Дайрен встал у меня за спиной, и мое сердце бешено заколотилось. Он потянулся к завязкам туники на спине, и меня затрясло.
– Нет, турион, – вмешался Эмон.
На долю секунды я снова почувствовала надежду, что меня не станут пороть, и начала облегченно выдыхать.
Эмон встал передо мной, держа в руках плеть.
– Я сам это сделаю.
Я подняла глаза, едва веря в то, что слышу. Глаза Стремительного потемнели, а Райан приоткрыл рот от удивления, его здоровая бровь поползла вверх. Эмон никогда не опускался до порки. Это была работа его помощника. Мысль о том, что Эмон так поступает со мной… Он практически вырастил меня в Крестхейвене, он был мне как второй отец.
Нет, нет, нет.
Прижавшись лбом к столбу, я крепко зажмурила глаза. Это походило на то, как Тристан направил тогда на меня свой посох. Эмон даже сказал точно такие же слова: «Я сам это сделаю».
