В голове звенело, а перед глазами плясали белые пятна. Кровь потекла по рукам, когда они упали по бокам мертвым грузом. Покачнувшись вперед, я врезалась в раскаленный столб и, оттолкнувшись от него, рухнула на четвереньки. Истошный крик боли отозвался эхом в ушах, но я не понимала, придумала ли я его в своем сознании или он действительно сорвался с моих губ.
Мне было так больно, что ничто другое меня уже не волновало. Внутри бушевала буря, и руки отказали, когда кровь потекла по ним, смешиваясь с грязью, слякотью и дождем. Я повалилась вперед, сильно ударившись носом о землю, и едва успела повернуть голову в сторону, когда меня вырвало какой-то ужасной смесью крови, желчи и того, что я ела на завтрак полжизни назад. Я опять заорала, слезы катились по щекам. Желудок охватило огнем, крутило, сводило и резало, пока меня снова не вырвало, а ушибленную грудную клетку не пронзила острая боль.
Я почувствовала, как чья-то рука прижалась к моему затылку, и сильные пальцы успокаивающе легли мне на плечи.
Райан.
Пока меня тошнило, он отвел в сторону выбившиеся пряди волос и положил другую руку мне на лоб. Его прохладная ладонь дарила ощущение успокаивающего присутствия. Все остатки своей силы он направил на меня, и прохладный ветерок коснулся моей пылающей кожи. Но я все равно кричала, плакала и выплевывала еще больше желчи, а он тем временем держал меня, и его аура продолжала обдувать легким прохладным бризом мои волосы и лицо.
– Я рядом, – произнес он. – Все хорошо. Все закончилось.
– Вы можете встать? – шепотом спросил Эмон. – Лириана. Лир! Вы должны встать. – Он кивнул Райану. – Подними ее.
Аура Райана вспыхнула обжигающим льдом. Гнев и ярость принесли с собой ветер такой силы, что Эмон напрягся, чтобы удержаться на ногах. А потом лед исчез так же быстро, как и появился. Эмон грозно посмотрел на Райана, его губы растянулись в презрительной усмешке. Ноздри Райана раздулись, но он кивнул в ответ своему Арктуриону в знак покорности.
Райан обхватил меня своими сильными руками за талию и бережно поднял на ноги, удерживая мой вес, когда мои стопы коснулись земли. Как он это делал? Как у него это получалось даже после того, как его собственные силы иссякли? И я не понимала, почему он все еще возится тут со мной, неважно, был он моим охранником или нет. Каждую секунду, стоя перед Наместником и Эмоном в своем нынешнем слабом состоянии, он рисковал снова попасть в беду.
Райан начал отступать, но я не могла стоять самостоятельно, потому что слишком ослабла и сильно ранена. Он снова прижал ко мне свои руки, положив ладони на бедра. Моя голова откинулась назад, но что-то в голосе Эмона, беспокойство и приказ, заставило меня выпрямиться. Ступни пронзило сотней острых булавок, когда я неохотно перенесла свой вес на ноги.
– Встаньте, ваша светлость. Оставь ее, – приказал Эмон Райану. – Она сделает это. Она должна это сделать.
Райан отступил, но его рука, большая и твердая, оставалась лежать на моей пояснице. Я прижалась к нему, отчаянно нуждаясь в поддержке, нуждаясь в чем-то, в ком-то, кто удержит меня от падения. Медленно он отвел ладонь назад, и только его пальцы поддерживали меня, позволив обрести равновесие.
Эмон кивнул. Он снова дернул подбородком, указывая на Райана. Послание было ясным.
Мне нужно сделать это самостоятельно. Как сотурион.
– Удовлетворены? – рыкнул Стремительный в сторону Наместника, уже превращаясь в бога Смерти. Одно неверное движение, и он мог убить.
– Ее светлость не доказала ничего, кроме своего крайнего презрения к нашим правилам и обычаям, – сказал Наместник, перекидывая свой черный плащ через плечо. Золотые нити отделки сверкали в свете огней. – Я не желаю, чтобы этот эксперимент затягивался хоть на секунду дольше, чем необходимо. Император собирается посетить Бамарию этой зимой на Вальяти. Тогда ее светлость и подвергнется испытанию. Лучше ей не терять попусту оставшееся время.
Вальяти. Зимнее солнцестояние, до которого оставалось меньше трех месяцев. Три месяца! Он просто сократил выделенное мне время вполовину, время, в котором я нуждалась, чтобы подготовиться и найти ответы. Вот так легко оно исчезло просто потому, что он мог его отобрать. Я поняла, что он никогда и не собирался выполнять свою часть сделки.
Я смутно осознавала суету вокруг: мои сокурсники кричали и язвили, удовлетворенные тем, что я получила по заслугам. Пави выглядела особенно довольной, как и Нария.
Подул холодный ветерок, и внезапная сырость пробрала меня до костей. Приближался новый дождь.
Я знала, что Эмон объявил об окончании боевой практики и отпустил всех с арены, но я осталась стоять у шеста, едва держась на ногах, едва осознавая окружающее.
– Уведи ее отсюда, – рявкнул Эмон на Райана. – Приведи ее в порядок.
– Да, Арктурион.
– Ваша светлость, – понизив голос, сказал Эмон, в его глазах читалось беспокойство. Он поморщился, но стал больше похож на того Эмона, которого я знала девочкой, на того, кто всегда присматривал за мной, еще одного дядю в Крестхейвене. – Вы больше никогда здесь не окажетесь.
