– Все не так просто. Тебе понадобится то, что я должен тебе показать. Я обязан продолжать обучать тебя в соответствии с программой Академии. Но вне учебных часов… – Я видела, как он мысленно набрасывает условия своего предложения. – Это потребует дополнительного времени и больше усилий. Придется начинать перед пробежкой по утрам. Оставаться после занятий. Тренироваться по выходным. – Он напряженно замолчал, глядя на меня. – Это будет нелегко. Тебе придется посвятить себя этому, проводить меньше времени со своей семьей, друзьями, забыть про вечеринки, сон…
– Я могу это сделать, – запротестовала я. – А как насчет тебя?
– Я перестал посещать вечеринки с тех пор, как стал отверженным, и я вообще не сплю.
Я вгляделась в выражение его лица. Хотя он и пытался пошутить, на самом деле делал серьезное предложение, жертвуя своим временем и энергией. Ради меня. Но более того, он шел на риск. Если бы кто-то увидел нас и заподозрил, что наши отношения выходят за рамки ученик – наставник, исключение из Академии или даже изгнание из Бамарии было бы удачей.
Меня захлестнуло какое-то мощное, глубокое чувство: желание и стремление. Я хотела сказать «да», потому что хотела пройти обучение. Наконец-то я была готова отдать этому все свои силы. И мне хотелось почаще бывать рядом с ним. И это… это было намного опаснее, чем то, что Император готовил для меня предстоящей зимой.
– Если ты попросишь меня тренировать тебя, я скажу «да».
Я открыла рот, но он перебил меня.
– Я хочу, чтобы ты отдохнула сегодня, хорошенько подумала об этом. Если ты соглашаешься на дополнительные тренировки, то должна быть абсолютно серьезной. Поблажек не будет.
– Я знаю.
– И… то, что я сказал тебе прошлой ночью… то, что… почти произошло между нами. Я не скажу этого снова. И этого больше никогда, ни в коем случае не повторится, если мы не хотим рисковать.
В сердце образовалась пустота. Он не поцеловал меня, потому что сказал, что я уничтожу его, если он это сделает. Но его губы коснулись моих, и этого было достаточно, чтобы понять, что я сгораю от страсти к нему.
– Ты прав, – согласилась я.
– Тогда иди и отдохни остаток дня. Подумай и дай мне свой ответ завтра.
Когда я возвращалась в свои покои, на улице было прохладно. Наконец-то наступила осень, и я была к ней готова. Готова к переменам. Готова отпустить прошлое и обрести свою силу с помощью Райана.
На какой-то момент я почувствовала странную надежду, как будто каким-то чудом Богов я со всем справлюсь. Как будто в моей жизни внезапно снова появилась возможность добиться успеха.
Я вошла в студенческие покои и направилась по коридору. Какой-то сотурион крался в тени коридора, и его плащ сливался с темнотой, а лицо скрывала маска из черных перьев – черный серафим.
Эмартис.
Сначала сотурион меня не заметил. Я последовала за ней, уже догадавшись, кто это. Я всегда могла заметить сотури, особенно когда знала их, а ее я точно знала. Мне была знакома форма ее подбородка, темные шелковистые волосы и золотисто-темная кожа, типичные для членов Ка Элис.
Тани Элвин из Ка Элис. Марионетка леди Пави и сотурион, которая была полна решимости превратить мою жизнь в ад даже больше, чем Нария, и заставить меня заплатить за то, что случилось с Пави.
Но мне надоело платить.
– Тани! – не раздумывая, крикнула я. Темно-карие глаза уставились на меня сквозь прорези маски. – Это была ты… Ты оставила то послание, ты вломилась в мои покои. Я доложу о тебе.
– Доложишь обо мне, – усмехнулась она и вышла из тени, стягивая маску с лица и бросая ее в сумку. – Это я доложу о тебе, – рявкнула она.
– Доложишь за что? – спросила я.
– За то, что использовала кашоним во время хабибеллума. – Она подняла руку, чтобы заглушить мои протесты. – Думаешь, я не знаю, как это выглядит, когда им пользуются? Когда у кого-то слабого, бессильного и жалкого внезапно появляется лишняя сила? Я наблюдала за тобой. И знаю, какова ты в бою. В прошлом месяце я сама дралась с тобой. Ты ни за что не смогла бы дать отпор или выжить, не воспользовавшись всем, что мог дать Райан.
Я пристально смотрела на нее, не обращая внимания на бешено колотящееся сердце. Я не могла выдать своих эмоций, не могла показать, что расстроена ее правдой.
«Грифин не проливает слез, когда его называют серафимом. Он знает, кем является. Только серафим в маске грифона мог бы расстроиться, ведь его правду раскрыли. Никогда не показывай обиды, иначе ты раскроешь свою правду своим врагам. Контролируя то, что они видят, ты контролируешь то, что они думают».
Наставление тети Арианны все еще было свежо в памяти. Я могла бы использовать его и свою способность идеально играть свою роль.
Я шагнула вперед.
– Даже если ты что-то действительно скажешь, у тебя нет доказательств. А у меня есть… Я видела тебя и твою маску.
– Он очень беспокоился о тебе, – сказала Тани, хлопая ресницами. – Проявлял слишком большой интерес. Знаешь, я не первая, кто подозревает, что между вами что-то есть.
