Райан медленно заправил мне волосы за уши и нанес оставшуюся мазь на щеку.
– Да. Благодаря татуировке и некоторым искусным заклинаниям довольно много неприятных на вид шрамов было скрыто. Но раны, оставленные хлыстом, действительно зажили сами по себе. – Сидя передо мной, он размазал остатки мази по порезу на щеке, оставленному Мирой, когда она ударила меня, затем опустил взгляд на расстегнутую тунику, прикрывающую мою грудь. – Теперь мы можем снова ее надеть. – Он потянулся вперед, поднимая рукава по плечам. – Я могу завязать шнуровку, если ты просто отведешь волосы в сторону.
Закончив, он похлопал меня по плечу, и я снова повернулась к нему.
– Спасибо. За все.
Райан нахмурился, сведя здоровую бровь к переносице, но у меня сложилось впечатление, что он намеревался сдвинуть обе.
– Мы сделаем тебя сильнее, призовем твою собственную силу, чтобы ты перестала говорить о своем бессилии.
– Ты знаешь, как это сделать?
– Думаю, да. Даже после моей церемонии Обретения отец продолжал накладывать на меня магические оковы. – Его голос был тихим.
– О, Боги. – У меня комок к горлу подступил, когда я вспомнила ощущение оков, которые наколдовал Тристан. Жжение, унижение, боль… Необходимость тренироваться в связанном состоянии казалась невыносимой.
Райан скрестил руки на груди.
– Он присылал своих магов, чтобы те наложили магические оковы перед утренней пробежкой. В круги с пятерками я заходил точно так же. – Его глаза потемнели. – Вначале я был таким же, как ты. Прибегал последний, падал, сгибался пополам от судорог. Меня топтали и издевались надо мной. Отец лично порол меня до тех пор, пока я не захлебывался рвотой. В первую неделю после пробежки меня тошнило каждый день, потому что я пытался не отставать от остальных.
Я снова положила руку ему на предплечье. Последний месяц я была так зла на Райана, разочарована и напугана, что упустила из виду тот факт, что на самом деле он был действительно хорошим учителем для меня. Все его советы… Похоже, ему самому нужно было их услышать.
Он напряженно вздрогнул, но потом расслабился под моим прикосновением.
– Это заняло некоторое время, очень много времени. Но я догнал, смог обогнать их и даже со связанными руками одержал верх в пятерке.
– Как? – спросила я.
На его лице внезапно появилось застенчивое выражение.
– Ты когда-нибудь раньше видела грифина? Живого?
– Нет, – ответила я. – Я никогда не заезжала достаточно далеко на север.
– Я вырос с грифинами, – продолжил Райан. – В буквальном смысле. Даже помогал нашему Магистру Кавалерии дрессировать их. В Глемарии они патрулируют вместо ашвана, каждый час облетая границу кругами. И мы также используем их для передвижения вместо серафимов. – Он сделал паузу, и уголки его губ приподнялись. – Они… потрясающие. Красивые и могущественные. Такие сильные и… просто гигантские. Гораздо крупнее вашего серафима. И выносливее. Я любил их, когда был ребенком, – застенчиво улыбнулся Райан. – В каком-то смысле я хотел быть одним из них. Они казались такими свободными. Были в состоянии сбежать или выглядели так, будто могли. В общем, я даже хотел завести одного в качестве домашнего питомца, но отец, конечно же, сказал «нет». Грифин быстро рос и не смог бы поместиться в моей комнате, так что…
На душе у меня потеплело, когда я представила маленького Райана с растрепанными вьющимися темными волосами и чрезмерно большими зелеными глазами, который просто хотел обниматься с грифином по ночам. Он восхищался ими, потому что они выглядели свободными, но я также чувствовала, что он не досказал: он был одинок. Тот, кто вел себя так же отчужденно, как он, чья аура могла заморозить, был одинок. Он не просто хотел завести домашнее животное. Ему нужен был друг.
– Как бы ты его назвал? – спросила я. – Если бы действительно завел домашнего грифина?
Он закрыл глаза и широко улыбнулся.
– Эйдан. Как любимого героя в одной из маминых историй. К счастью, когда я пошел в школу, то встретил одного из своих лучших друзей. Его тоже звали Эйдан. Так что не расстраивайся особо, что я так и не заполучил грифина Эйдана. Человек Эйдан – прекрасный претендент на второе место и вообще чем-то напоминает грифина. – Он усмехнулся. – Огромные мускулы, большой крючковатый нос.
Я тоже засмеялась и придвинулась к нему.
– Так вот, будучи мальчиком, я был очарован грифинами и благоговел перед их силой. Чтобы ты понимала, у акадима сила пяти сотури, у грифина – около двадцати. И не забывай, они небесные существа и просто хотят летать. Но чтобы они не улетели в горы, мы обвязываем им ноги веревкой, достаточно тонкой, чтобы не ограничивать их движения, и достаточно длинной, чтобы они могли летать, но не улететь. – В детстве я думал, что веревки волшебные, наколдованные каким-то могущественным заклинанием. Но когда спросил об этом у помощника отца, он ответил мне, что это обычная веревка.
– Обычная веревка может удержать грифина от побега?
Он кивнул.
