Большинство студентов, окружавших ее, принадлежали к бамарийской ветви Ка Элис, хотя я заметила несколько представителей Элирии. Все они носили украшения с их символом – лошадью-ашван, мчащейся галопом по золотому солнцу. Большинство их платьев были пошиты в темно-фиолетовом цвете – традиционном цвете Ка Элис. Те, кто прибыл из Элирии, облачились в оранжевые одежды. Но все члены Ка Элис, бамарийцы или элирийцы, имели одинаковую золотисто-темную кожу, шелковистые черные волосы и продолговатые лица.
Ближе всех к Нарии стояла леди Пави Элис, которой предстояло однажды возглавить Ка Элис в Бамарии. Ее тетей была Сенатор Джанви Элис, и мне давным-давно следовало уделять гораздо больше внимания Пави. Нария в данном случае оказалась умнее меня.
– Леди Лириана, – произнесла Нария насмешливо любезным голосом. По мановению ее руки толпа расступилась перед ней. – Я так рада видеть тебя здесь.
Все взгляды устремились на меня. «Но так было всегда», – напомнила я себе и расправила плечи, вытянув руки по бокам.
– И я тебя, двоюродная сестра.
Нария широко улыбнулась, но ее брови сошлись на переносице.
– После твоего заточения в Цитадели Теней и твоего исключения… – Она сделала паузу, позволяя словам повиснуть в воздухе, и откинула назад свои светлые волосы. Нария как две капли воды походила на своего отца Тарека Касмара из Ка Касмар, предателя. – Прости мне мои слова, но нам всем так любопытно, как тебе это удалось. Никого, не обладающего магией, никогда раньше не принимали в Академию. Что ты пообещала Стремительному?
Вокруг раздались приглушенные изумленные возгласы, за которыми последовало хихиканье.
– Я не могу решить, – медленно произнесла я, стараясь, чтобы мой голос звучал невозмутимо, – кого больше должны оскорбить твои ложные обвинения. Тристана – за намеки о моей нечестности; Стремительного – за предположение, что им можно манипулировать; или меня.
Нария сердито посмотрела на меня в ответ. Никто не возразил на ее оскорбление, толпа позади нее едва отреагировала. Слухи и пересуды среди лордов и леди были обычным делом, и меня совершенно не удивило, что она проявила агрессию по отношению к нам с Тристаном. Но насколько сильным было недовольство правлением моего отца, если сотури так открыто оскорбляли Стремительного?
– Можешь идти. – Я махнула ей рукой. Продолжительные разговоры только порождали еще больше слухов. Чем меньше людей станет свидетелями этого разговора, тем меньше будет поводов для обсуждения позже.
– Конечно, – ответила она. – Надеюсь, что эта новая глава в твоей жизни не помешает вашей помолвке. Я уверена, Тристан и весь Ка Грей по-прежнему поддерживают тебя.
– Сейчас же, – скомандовала я.
Нария прикусила губу, и ее глаза загорелись. Я практически видела ход ее мыслей. Она точно знала, как меня расстроить, знала это с тех пор, как мы босые бегали по коридорам Крестхейвена. Но на людях ее действия имели последствия, и она это понимала. Нария поклонилась слишком низко, словно насмехаясь надо мной, и, сверкнув на прощание свирепым взглядом, покинула группу. Несколько учеников-сотури присоединились к ней, включая всех сотурионов из Ка Элис в фиолетовых одеждах, покорно последовавших за Пави. Нария оглянулась в последний раз, а затем, к моему удивлению, поприветствовала Виктора Кормака поцелуем в щеку и взяла его под руку. Парочка сотури с эмблемой серебристого волка вышли в ночь следом за ними.
Вернувшись в свои покои, у меня едва хватило времени, чтобы принять душ и переодеться, прежде чем снова отправиться в храм.
Я стояла снаружи храма в своих черных одеждах вместе с остальными учениками. На церемонии Клятвоприношения мы входили в храм один за другим, когда приходило время давать клятву своему Кашониму.
У меня вспотели ладони, когда назвали мое имя, и я снова шагнула в красный луч, на этот раз одна. Черные тени плясали на стенах, а воздух был пропитан благовониями, отчего стал удушливым и тяжелым. Хранитель Красного луча светоча накинул мне на лицо черную вуаль, почти лишив зрения, и я неуверенно двинулась вперед, так как плохо ориентировалась в темноте.
– Пусть ученик блуждает в тени, пусть он пройдет сквозь тьму, еще не сильный, еще не могущественный, еще не сотурион, – нараспев произнесла Колайя. – La ha nuha vrata chayate lyla, la ha nuha vrata el ha lyla, aisha, ashukroya, asoturion.
Вечное пламя выпустило фиолетовые языки, и я заметила тень моего наставника, стоящего на помосте и ожидающего рядом со Стремительным. Меня охватил страх неизвестности перед тем, кто стоял в тени.
Колайя продолжила:
– И когда ученик встречает своего наставника, их обучение ведет их к свету Валалумира, и в этом свете они растут и обретают свою силу.
– Там ступенька, – прошептал Хранитель, сжав мою руку, когда я достигла Обители.
Мой наставник шагнул вперед, и перед глазами все почернело, когда его руки потянулись к моему лицу и подняли ткань вверх.
Райан.
