– Не могли бы вы, пожалуйста, предупредить меня, когда свиток вернут? – спросила я. – Или когда вторая копия вернется с реставрации?
– Конечно, ваша светлость. Я сразу же отложу и подготовлю его для вас.
– Спасибо, Набула. – Заметив на расстоянии Рамию, которая спускалась по лестнице и наблюдала за мной, я развернулась и поспешила прочь.
Ночное небо озарилось голубым мерцанием, когда колокола пробили очередной час. Ночь подходила к концу, и на сон у меня оставалось всего несколько часов. Я помчалась обратно к своему серафиму, и мы тотчас взмыли в небо. Я понимала, что играю с огнем, но все равно крикнула:
– Крестхейвен. – Мне просто нужно было проведать своих сестер.
Моргана спала прямо поверх одеяла, положив на лоб охлаждающий компресс, наполненный лавандой и лунными листьями. Он уже нагрелся до температуры тела, отчего она вспотела и хмурилась во сне. Я спустилась на кухню, в холодильную камеру, чтобы сменить ее компресс на холодный и проверить запас лунного масла, который уже почти закончился. Следующий час я потратила на приготовление свежей порции, собирая травы в саду и дробя лунные камни. Заготовив по бутылке лунного масла для Морганы и Миры, я вернулась в комнату Морганы и сменила охлаждающий компресс у нее на лбу, потом нанесла немного лунного масла ей на волосы и виски, пока выражение ее лица не смягчилось.
Мира выглядела умиротворенной, поэтому я оставила ее порцию масла на прикроватной тумбочке. В ее спальне царил полный беспорядок, вызвав у меня укол вины за то, что так долго отсутствовала. Я сложила ее одежду и собрала краски, составив их в ряд под ее новым шедевром – изображением рыжеволосой девушки, превратившейся в черного серафима, у которой отсутствовал рот. С тяжелым сердцем я вернулась в свои покои.
Я стояла у входа в храм Зари, одетая в серебристо-белое платье, искрящееся и мерцающее звездным светом при каждом моем вдохе. Платье прикрывало лодыжки и тянулось бесконечным шлейфом, который струился снаружи по бамарским голубым водным каналам, устремляясь через город и мимо зеленых полей Крестхейвена к накатывающим волнам океана.
Я ступила на порог, и мое похожее на воду платье заискрилось в свете полной луны. Внутри было темно, но потом с громким хлопком вспыхнуло вечное пламя, его потрескивание эхом разнеслось по залу, и запах дыма защипал ноздри. Золотисто-красный свет наполнил храм, освещая каждый из семи лучей. Я пошла вперед, зная, что мне нужно прикоснуться к огню, почувствовать его жар. Я была олицетворением воды, и огонь не мог причинить мне вреда. Но когда я дошла до Обители Ориэла, ступила на первую ступень, затем на вторую и мою руку от пламени отделяло лишь несколько дюймов, шлейф платья оторвался, а оставшийся материал поднялся вверх по ногам.
Пламя разгорелось ярче, его языки поднимались все выше, все дальше от моей протянутой руки. Прогремел гром, потолок исчез, открыв ночное небо, и из пламени появился обнаженный Райан. Он присел на корточки, уставившись на меня яркими изумрудными глазами. Ни сажа, ни пепел не коснулись его тела. Но его обнаженное накачанное тело было красным, и вокруг него клубился дым.
– Огонь причинил тебе боль?
Мой голос казался мне чуждым и эхом разносился по всему храму. Над головой затрепетали крылья, привлекая мое внимание к ожившим картинам Ашеры и Ориэла. На Ашере было мое ожерелье, подаренное Рамией, бриллианты из звездного огня сверкали чистой белизной, но мое ожерелье по-прежнему было на мне. Ориэл поместил божественный красный свет в грудь Ашеры, и боги обнялись. Их одежды упали на пол, когда теплый свет вырвался из сердца Ашеры и окружил их. Он сиял слишком ярко, чтобы на них можно было смотреть, но я слышала тихие вздохи и стоны, когда их тела сливались в экстазе.
Я повернулась к Райану. Его кожа все еще оставалась красной, как вечное пламя. Он наблюдал за мной сверкающим взглядом своих изумрудных глаз, сжимая и разжимая ладони, лежащие на коленях, а на лице застыло выражение боли.
Я подошла ближе.
– Я могу охладить тебя своей водой. Тебе необязательно гореть.
– Ты – огонь, – загадочно ответил он и встал с мукой на лице. Он потянулся к моему платью точно так же, как на церемонии Клятвоприношения тянулся к моей мантии. Мое одеяние превратилось в воду, заструившись вниз по телу и оставив меня обнаженной. Мои соски заострились, и волна желания захлестнула все тело.
Райан оглядел меня с ног до головы полным страсти взглядом. Какая-то сила внутри него взывала ко мне, и необъяснимая сила внутри меня запела в ответ.
– Я хочу поцеловать тебя, – произнес он со своим прекрасным мелодичным северным акцентом. – Можно?
– Да.
Его аура трепетала вокруг меня.
– Я признаю тебя. – Он говорил одновременно на древнем люмерианском и на обычном, словно у него было два голоса. – Ani janam ra.
– Я признаю тебя, – повторила я. Я слышала свой голос, но мой рот оставался закрытым. Слова эхом разнеслись вокруг нас.
Райан поднял руки и, разжав пальцы, коснулся моего лица, его разгоряченная кожа опаляла мою. Затем он притянул меня к себе, воду в огонь.
