– Ваш отец! – выплюнул Турион Дайрен. – Ваш отец отдал вас нам, чтобы вы стали сотурионом. Лорды и леди тренируются среди тех, у кого нет титулов. Наследники Аркасвы не пользуются здесь особыми привилегиями. Разве отец лорда Виктора Кормака не прислал его сюда же?
– Но… – К моему унижению, голос сорвался. – У меня нет такого же… – Я махнула рукой на своих сокурсников, не желая произносить вслух, что не обладаю магией.
– Семь ударов!
– Значит, никакого наказания для Пави?
– Десять!
– Турион, – направляясь к нам, крикнул Эмон. Он тащил леди Пави за собой, зажав в руке бретель ее туники. – Я намеревался привести сотуриона Лириану к шесту, чтобы она увидела, как сотурион Пави получит наказание за то, что затеяла потасовку.
– Арктурион, она…
– Я знаю, Турион. Я знаю, что произошло, и именно поэтому сотурион Пави будет выпорота, а сотурион Лириана будет на это смотреть.
Сжав челюсти, турион Дайрен кивнул. Я всегда знала, что он придурок, но никогда не осознавала насколько. Что-то подсказывало мне, что он получал определенное удовольствие от исполнения наказаний.
Эмон обратился к аудитории, наблюдающей за нами с особым вниманием, его голос сочился угрозой:
– Вы знаете, что происходит, когда не подчиняешься прямым приказам. Пусть это послужит вам всем уроком, чтобы вы не забывались.
Холодок пробежал по моему телу. Я никогда раньше не присутствовала при порке, и мне не хотелось этого видеть. Кнуты в Академии были пропитаны магией, предназначенной для того, чтобы вспарывать спину сотуриона, причинять невыносимую боль и оставлять раны, которые долго заживают. Предполагалось, что одна порка для сотуриона столь же болезненна, сколь и унизительна. Эти меры были варварскими, как и Атака пятерых. Столько усилий прикладывалось для того, чтобы отсеять самых слабых сотури.
А я даже не являлась настоящим сотурионом. Без магии… Я даже не хотела думать о том, что может сделать со мной порка.
Райан сжал челюсти, встав в стороне с наставником Пави, который выглядел разъяренным.
– Да это нелепо, – возмутилась Пави, в ее голосе слышалось некое отчаяние. – Ее светлость встала у меня на пути. Я не специально. Она упала, это была не потасовка.
– Тогда три удара плетью должны гарантировать, что отныне вы будете действовать сознательно и смотреть куда идете, – ответил Эмон.
– Значит, так все будет происходить, Арктурион? – Виктор Кормак шагнул вперед и прищурился, глядя на меня. – Мой отец боялся, что принятие в Академию сотуриона, не обладающего магией, понизит ее стандарты. Сотурион Пави в точности следовала вашим приказам и теперь подвергнется наказанию, потому что тот, кого здесь не должно быть, встал у нее на пути? Неужели нас всех будут наказывать за проступки ее светлости? Я думал, к ней будут применяться те же правила, что и ко всем нам.
Глаза Эмона потемнели, а выражение лица стало похожим на бога Смерти. Он был Стремительным – жестоким, опасным. Его аура пульсировала яростью, испуская свирепые тени, мерцающие в воздухе. Виктор отступил назад, и остальные ученики, ожидавшие на краю поля, заметно вздрогнули. Пави побледнела.
– Любой сотурион, который нападет на другого без предупреждения, будет наказан, – прогремел он, и его голос звучал властно. – Ни к кому здесь нет особого отношения, включая вас, сотурион Виктор. Факт, о котором хорошо осведомлен ваш отец. Еще один вопрос, и вы следующий. Мы не терпим мелких ребяческих нападок, а именно это и произошло. Акт трусости и злобы. Сотурион Пави, за вмешательство в тренировку другого сотуриона, что является нарушением, вы получите три удара плетью. – Стремительный дернул подбородком.
Турион Дайрен схватил Пави за руки, безжалостно вскинув их у нее над головой. Она охнула, когда он связал веревкой ее запястья и тянул до тех пор, пока она не застонала от боли.
Он встал позади нее, потянув за шнурки на спинке ее туники. Она расползлась в стороны, обнажив спину и плечи. У меня перехватило дыхание, когда я поняла, для чего нужен был такой странный дизайн одежды – чтобы предоставить легкий доступ во время наказания. Хотя не меня публично связали и раздели, я все равно испытала унижение и осознала, насколько близко была к такой же участи. Пави являлась благородной леди из благородного Ка, племянницей бамарийского сенатора, лучшей подругой Нарии… Вряд ли она ожидала, что когда-либо окажется в таком положении.
Я стояла позади нее, рядом с Райаном и Эмоном. Пави выгнула шею и напряглась, чтобы посмотреть на меня своими черными, полными ненависти глазами. И тут Дайрен схватился за хлыст и крикнул:
– Один.
Он отвел руку назад, напрягая мускулы. Хлыст зажужжал, рассекая воздух, и с ужасным звуком полоснул обнаженную плоть Пави. Она вскрикнула. С моих губ сорвался слабый вздох.
– Два.
Я покачнулась на месте, когда еще один хлесткий удар достиг Пави. Она закричала от боли, и ее крик напоминал вой животного.
Райан уставился в землю, происходящее ему тоже явно не приносило удовольствия. Он согнулся, положив руки на бедра и стараясь придать своей позе скучающий вид, но выражение лица выдавало его с головой.
