Он погружался немыслимое количество раз, ему уже начало казаться, что у этого колодца нет дна. Измученный и обессиленный, он погрузился снова, на сей раз решив обшарить стены. Камни были скользкими, покрытые тиной и еще чем-то липким и шершавым. Он снова начал ощущать нехватку кислорода, когда нащупал небольшое углубление в одном из кирпичей, в котором был гладкий рычаг. Навалившись всем телом, Аргас потянул за него, но все оказалось не так просто: сказывалась усталость и нехватка воздуха, рычаг отказывался поддаваться. Мужчина закричал, но вместо крика из его рта вылетела стайка пузырей. Это — его последний шанс, на еще одно погружение сил не осталось. Сделав последний рывок, он почувствовал: механизм поддался. Поначалу ничего не происходило, но потом воду, и его вместе с ней, стало затягивать в открывшуюся дыру, будто из ванной вытащили пробку.
Его закрутило течением, но ему было уже все равно. Силы покинули его, напор воды выбил из легких остатки воздуха. Он перестал думать, перестал чувствовать. Он отдался в руки судьбы, молясь лишь, чтобы она была благосклонна к нему.
Элениель весь вечер старалась держаться в тени. Это было не сложно: она прекрасно сливалась с еще примерно двадцатью служанками, снующими по всему поместью. Пообщавшись с персоналом, Лени ненавязчиво задавала вопросы об этом месте. Оказалось, что Нантероуд — это, по факту, и есть тот самый "последний путь", о котором все говорят. Именно здесь, за исключением редких несогласий родственников, тела усопших поддаются кремации, после чего их прах развеивается на побережье, к которому они причалили. Невольно задумалась о том, что именно вытряхивала из мокасин…
Население здесь немногочисленное, в основном семьи тех, кто работает в похоронном бюро, и почти все уже пожилые. Большинство служанок нанимают в соседних городах для наиболее торжественных приемов, в самом поместье работает всего четверо, не считая главной экономки, плюс парень-садовник.
Лени присмотрелась ко всем местным, узнала расположение их комнат. Внизу послышался радостный крик. Она осторожно выглянула из-за колонны: все гости встали по обе стороны импровизированного прохода и радостно приветствовали мужчину с вьющимися крупными локонами медного цвета, а он с радостью им подыгрывает, салютуя и подмигивая.
Элениель всегда считала, что правитель, который самозабвенно служит народу — миф. Те, кто стоят у власти, всегда в первую очередь думают и будут думать только о себе, жить и стараться только для себя.
Она не осуждает этого. Она и сама бы так жила. Но если выбирать, лучше уж жить в королевстве, наследники которой не ведут себя, как идиоты, на глазах подданных.
Ее взгляд пробежался по толпе. Все занимались дружным вылизываем задницы принца. Что ж, пора. Выскользнув из-за колонны, Лени свернула направо и вошла в третью дверь — комнату персонала. Там, нагрузив перевозную телегу разнообразными моющими средствами, вениками и прочей ерундой, Лени приступила к воплощению своего плана.
После первой же обшаренной комнаты она уже ненавидел Дэбору за роль, которую эта мелкая … ей отвела. Гостевые покои какой-то супружеской пары были настолько загажены, что Лени с трудом сдержалась, чтобы не добавить новой порции. Было невыносимо снимать простыни, заляпанные блевотиной, с некогда роскошной кровати, зато теперь она с чистой совестью сможет сказать Даррену, что приложила все усилия для поиска таинственной безделушки его подружки, пока он бездумно напивался в компании напомаженных аристократов.
Она обшарила все оставшиеся комнаты, но кроме нечеловеческой грязи, не нашла там ничего. Спустя еще четверть часа она окончательно убедилась, что лишь зря потратила время. И хоть большинство гостей уже жили здесь на момент пропажи "той самой коробочки", она уже наверняка могла сказать, что никто из них ее не брал.
Ее внимание привлек мальчик-садовник. Он спешно шагал в сторону лестницы, ведущей прямиком в банкетный зал. Вроде бы ничего особенного, но что-то удерживало ее взгляд, возможно взъерошенный вид, какой-то дерганый вид. Медленно, чтобы не скрипеть половицами, Лени начала двигаться ему навстречу. Внезапно что-то выскользнуло у него из-под старенького пиджака, и, присмотревшись, Лени поняла, что это кухонный нож для сыра. Паренек быстро поднял его и дрожащими руками засунул обратно. Он почти бегом приблизился к лестнице, Лени тоже ускорилась. Нельзя, чтобы этот недоумок спустился к гостям!
— Эй, новенькая! Чем это ты занимаешься?
Перед Лени возникла экономка, загородившая своей спиной весь обзор.
— Отвалите, женщина, не до Вас…
Элениель пыталась обойти назойливую даму, но она снова преградила ей путь, ловко перехватил ее локоть своими худыми, цепкими пальцами.
— Немедленно вернись к делам, иначе я сделаю все, чтобы тебя больше не пригласили ни в один уважающий себя дом.