— Мы ничего не заметили, правда, Гвен? — невинно поднял брови Терри. — А погода стоит чудесная, не прогуляться ли нам до города пешком?
Вопрос предназначался Гведолин. Не нужно было задирать голову вверх, чтобы удостовериться — скоро будет гроза. Хмурые серые тучи затопили все небо до края земли.
Первая гроза этой весной.
— Да, конечно, — ответила она. — Меня совершенно укачало в повозке. Лучше нам пройтись.
— Всего хорошего, любезный.
Взявшись за руки, они быстро свернули с наезженного тракта на еле заметную тропинку, тянущуюся вдоль края леса. Гведолин украдкой обернулась. Торговец, конечно, им не поверил — полез в повозку проверять товар. Вряд ли он погонится за ними, бросив поклажу и лошадь посреди поля. Значит, им удастся выиграть время, а когда торговец поедет мимо, нужно будет просто пересидеть, укрывшись за ближайшими кустами.
Так они и сделали. Единственное, от чего их не спасли кусты и деревья, был яростный косой ливень, отхлеставший лес злыми водяными плетками.
В таверну с незамысловатым названием «Пит и куры» они вошли вымокшими до нитки. Все столики оказались заняты; в очаге весело потрескивал огонь, над которым худой мальчишка жарил на вертеле кабанью тушку. Между посетителями, довольно кудахча, вольготно сновало несколько кур, подтверждая любовь хозяина к домашней птице. На коленях у хамоватого вида мужчин, одетых, словно разбойники с большого тракта, сидели девицы фривольного поведения. Всюду слышался разнузданный веселый смех; пахло кислой капустой, немытыми телами и пивом.
Терри, крепко обхватив Гведолин за запястье, скоро прошествовал через всю небольшую залу к двери, из которой появлялась с кушаньями и куда уходила с грязной посудой молоденькая разносчица.
Когда девушка, возвращаясь от очередного посетителя, улыбаясь встречным клиентам и замахиваясь пустым подносом на выпивших горлопанов, норовящих поймать ее за подол, поравнялась с ними, Терри тихо попросил:
— Нам бы комнату и чего-нибудь перекусить, красавица.
Гведолин видела, как Терри быстро вложил что-то разносчице в руку, и это что- то так же быстро исчезло у нее за корсажем. Она кивнула и скрылась за дверью.
— Снова тратишься? — едко зашипела Гведолин.
— Гвен, прекрати, мне начинают порядком надоедать твои упреки. — Он снова схватил ее за запястье, мягко подтолкнул к темному углу залы. — Что ты хочешь? Спать в мокром платье в хлеву возле этого прекрасного заведения? Я вот, не поверишь, мечтаю о кровати. И о порции кабаньих ребрышек.
Гведолин оставалось лишь вдохнуть. Терри не переубедишь. Да, она привыкла экономить каждый тори. Он, видимо, привык тратить. В этом они совершенно разные.
Разносчица вернулась меньше чем через огарок, поманила за собой по крутой спиральной лестнице, ведущей на второй этаж. Комнатушка оказалась довольно убогая, но чистая. Из мебели в ней находилась довольно большая кровать с деревянной побитой временем и клиентами спинкой, два стула и стол. На широком подоконнике — о, чудо! — тускло блестел жестяной кувшин для умывания, в углу притаился тазик.
Девушка, горячо уверив их в том, что еду она принесет через пол свечи, ни огарком позже, мило улыбнулась Терри и удалилась, колыхнув бедрами напоследок.
— Все девицы тебя любят, да? — дурацкий случай с разбитыми духами и противный ливень пошатнули и без того хрупкое душевное равновесие Гведолин. Она пыталась развязать намокшую шнуровку, стягивавшую лиф платья, но холодными негнущимися пальцами у нее это выходило плохо.
— Ага, — довольно хмыкнул Терри, подходя к ней ссади и помогая распутать узел. Его пальцы — как ни странно горячие, развязывали шнурок за шнурком, и вскоре тяжелая намокшая ткань поддалась, капитулируя к ногам Гведолин бесформенной серой массой. — А большая часть этих девиц очень любит золотые тори. Очень-очень. Гораздо больше, чем такого угрюмого всезнайку, как я.
Гведолин быстро избавилась от остатков одежды, накинула на себя короткую простынь, в сложенном виде лежавшую на кровати. Видимо, простынь здесь использовали в качестве полотенец. Растрепала вымокшие волосы, с недоумением уставилась на Терри — почему он не снимает мокрые вещи?
Подкинув дров в камин, тлеющие угли которого с удовольствием разгорелись, облизав поленья оранжевыми язычками пламени, Терри подошел к двери, прислушался — не поднимается ли кто по лестнице. Похоже, кабаньи ребрышки и впрямь занимали его больше мокрых насквозь штанов и рубахи.