Раздались грязные и пошлые выкрики дружков того, который со шрамом. Невольно распахнув глаза, Гведолин увидела, как он спустил штаны. Придвинулся ближе, схватил ее за плечи. И тут она, подпустив ухмыляющуюся сволочь поближе, со всей силы ударила его коленом в пах — ноги-то ей никто не держал. Сальная улыбочка вмиг слетела с худого лица. Парень хватанул ртом воздух и согнулся пополам.
И почти сразу Гведолин получила оплеуху от второго — по лицу, наотмашь. Глаза тут же заволокло туманом, в голове загудело. На подбородок потекло что-то влажное, горячее, стало трудно дышать. Выплюнуть бы сейчас кляп… Нужно выплюнуть, иначе она просто задохнется.
— Вот ведь, кошка драная! — переведя дух, хрипло каркнул парень со шрамом. — Она твоя, Рис. Давай, позабавься с ней, как ты это умеешь.
— Просил же, не называть имена, придурок! — ощерился второй. — А это, чтобы ты меньше трепыхалась, красавица.
Он с силой ударил Гведолин кулаком в живот. Воздуха и так не хватало, но теперь он закончился окончательно. Такой удар чрезвычайно болезненный, особенно, когда не ожидаешь и мышцы живота расслаблены. Она помнила, Терри иногда учил ее, как защищаться…
Терри… Где он сейчас, когда так нужен?
Внезапно тот, кто держал сзади, отчего-то разжал руки, и Гведолин без поддержки рухнула в придорожную слякоть. Послышалась ругань, мерзкий противный хруст, надсадные хрипы… А затем она услышала крик, настолько пронзительный, что у нее заложило уши. К крику присоединилась отчаянная мольба, кто-то верещал «помогите», а потом голос захлебнулся булькающим стоном.
Жаль, она плохо видит. Что случилось? Может, напало животное из леса? Как знать, какие хищники тут водятся? Если это зверь, то и Гведолин осталось жить совсем немного.
И она ждала. Обреченно уткнувшись носом в грязь и не в силах вытолкать зловонную тряпку изо рта.
Ну же, давай, рви…
— Значит так, — произнес кто-то спокойным мелодичным баритоном, показавшимся музыкой среди криков, стонов и ругательств. — Если вы сейчас же не уберете отсюда свои тощие задницы, клянусь Засухой, я вам еще что-нибудь отрежу. Не такое важное, но не менее нужное, поверьте.
Стоны усилились. Кто-то прополз, шумно дыша, совсем рядом с Гведолин. Неужели пришлый человек прогнал зверя? Или убил?
Гведолин перестала что-либо понимать. Она задыхалась, теряя счет времени и, похоже, сознание.
Но окончательно провалиться в небытие не успела — кляп быстро вынули, и ее тут же стошнило. Выворачивало долго и мучительно. Зато в голове прояснилось, зрение начало понемногу восстанавливаться. В зубы ей стукнулся холодный металл фляжки, в горло полилась жидкость.
Яд? Нет, вода. Просто вода.
Она пила жадно, захлебываясь и давясь. Ладонь, облитая кожаной перчаткой — Гведолин чувствовала ее прохладу и мягкость, осторожно придержала ее за шею. Другая, когда она напилась, погладила ее ладонь.
— Испугалась? — произнес бархатный воркующий голос. — Вот ведь дурочка — гулять одной по ночам. Ну, не глупость ли?
Глупость. Самая что ни на есть глупая глупость. От этого голоса, полного заботы и участия, Гведолин сглотнула острый комок в горле. Но не удержалась и разрыдалась.
Руки в перчатках легли ей на плечи, потянули мягко и настойчиво. Нечаянный спаситель прижал ее к своей груди, гладил по спине и терпеливо ждал, пока она успокоится.
Когда острый приступ жалости к себе рассеялся, как вечерний туман над полем, Гведолин обнаружила, что почти сидит на коленях у незнакомого мужчины, прижимается к его рубашке, от которой пряно пахнет сандалом и табаком. И удивительное дело — рядом с этим незнакомцем она чувствует себя умиротворенно и расслабленно. Животный страх и отупение отступили, вернув ей способность думать.
И она подумала… это странно. Странно, ведь ее совершенно не пугает то, что она не слышит биения сердца под тонкой тканью рубашки своего спасителя.
Все-таки она отстранилась. Зрение вернулось полностью, сфокусировавшись на бледном лице державшего ее человека. Слишком бледном. Слишком утонченном. У него были светло-русые слегка вьющиеся волосы до плеч, тонкий прямой нос, плавно очерченные скулы, полные губы. Серые глаза разглядывали ее покровительственно, но не свысока. Человек казался едва ли старше Терри.
Гведолин смотрела на него как на божество. Прежде ей никогда не доводилось видеть лица, настолько совершенного в своей холодной красоте — завораживающего, притягивающего к себе.
Человек усмехнулся — видимо привык, что его разглядывают, забыв закрыть рот от изумления. А Гведолин живо представила, что видит он: девицу в заляпанном грязью платье, с растрепанной косой, покрасневшими глазами и распухшим носом.
— Ну-ка, кто тут у нас? — насмешливо осведомился человек, чуть прищурившись.
— Никак, ведьма? Вот так ночь — полна сюрпризов! Что же ты, ведьма, не защищаешь себя? Не знаешь, как это делается?
Сглотнув, Гведолин хрипло выдавила:
— Знаю, вернее, почти знаю. Просто там храм… огонь… а внутри старушка… и я не смогла…