— Что такое, детка? У нас что-то случилось? На тебе просто лица нет.
Онирис вздохнула, не зная, как начать. Госпожа Розгард, встревожившись ещё больше, взяла её за плечи.
— Да что стряслось, родная?
Онирис, очень медленно, с запинками подбирая слова, рассказала. Умолчала она только о домогательствах госпожи Вимгринд, её театральные и витиеватые любовные признания она тоже в своём рассказе опустила. Ни к чему, решила она. Сомнения относительно матушкиной супружеской верности будут лишними, всего остального и так хватало с лихвой. Не получалось у неё быть с матушкой до конца беспощадной, она всё-таки жалела её.
— Госпожа Вимгринд — матушкина старая знакомая по театру, для которого она писала пьесы. Матушка попросила её изобразить брошенную бывшую возлюбленную Эллейв... А госпожа Вимгринд решила пойти дальше и внесла в матушкин замысел собственную отсебятину. Она велела своему брату вызвать Эллейв на поединок... А потом пришла требовать у матушки денег для покрытия расходов: за пришивание руки пришлось дорого заплатить. И матушка дала ей четыре тысячи. Я услышала их разговор, когда вышла подышать воздухом в сад. Так мне и стало всё известно.
По мере этого рассказа лицо госпожи Розгард становилось всё более серьёзным, а под конец и вовсе застыло каменно-суровой маской со сдвинутыми бровями и жёстко сжатым ртом.
— Вот оно что, — проговорила она. — Я всего от твоей матушки ожидала, но чтобы так... Это просто позор и бесчестье! Если бы всё ограничилось историей с якобы бывшей избранницей — оно бы ещё ничего... Ну, посплетничали бы люди и забыли. Но тут вмешалась сама госпожа Вимгринд со своей... гм, творческой инициативой, и это уже обернулось крупными неприятностями для Эллейв. Мда... — Госпожа Розгард покачала головой. — Уж если дражайшая Темань толком не умеет плести интриги, лучше и вовсе не бралась бы. И что она? Раскаивается? Сожалеет о своём поступке?
Онирис уныло пожала плечами. Принцесса сняла строгий тёмно-серый кафтан, оставшись в рубашке и жилетке, и пошла в комнату к супруге. Заплаканная Темань уже допила отвар с успокоительным и сидела у камина, глядя на пламя припухшими от слёз глазами. Вся её поза и выражение олицетворяли потрясение, скорбь, потерянность и бесконечное горе. Сидевший рядом Тирлейф поднялся на ноги при появлении принцессы. Та кивнула ему и сделала знак выйти.
Госпожа Розгард не сразу нашла слова. Некоторое время она стояла лицом к камину, держа руки в карманах широких чёрных брюк, а отблески пламени плясали на голенищах её сапог.
— М-да, натворила ты дел, дорогая, — задумчиво и невесело теребя бакенбарды, проговорила она наконец. — Запятнала честное имя Эллейв, пустила под откос её морскую карьеру... И дочкино счастье разрушила. Замечательно! Просто великолепно. А всё — во имя любви. Что это за любовь такая, которая только и умеет, что губить и разрушать? Не только Эллейв пострадала, но и Онирис порцию гнуснейших оскорблений получила... Не будь дуэли внесены в список нарушений закона, я бы только одобрила поступок Эллейв. И сама бы этому подонку его грязный язык отрезала... О таком «счастье» для дочери ты мечтала? Ты довольна?
По лицу Темани катились слёзы. Едва шевеля бледными губами, она проронила горько и сипло:
— Она хочет покинуть меня... Уехать от меня... На эти острова... С Эллейв...
Госпожа Розгард вскинула бровь.
— Вот как! — И, повернувшись лицом к дверному проёму, позвала: — Онирис, детка, я знаю, ты там и слушаешь. Это правда?
Онирис действительно была в соседней комнате. Явившись на зов главы семьи, она нежно прильнула к её плечу.
— Мне не остаётся ничего иного, госпожа Розгард, — вздохнула она. — Мой дом там, где Эллейв. Если она будет служить на Силлегских островах, значит, и моя дорога лежит туда... Моё сердце рвётся на части от мысли, что придётся разлучиться со всеми вами... С тобой, с батюшкой и братцами, с Кагердом. Но своей жизни без Эллейв я не представляю.
— А меня она не перечислила! — с горькой усмешкой сказала матушка. — Значит, я для неё уже никто!
Онирис не ответила, только скосила потемневший напряжённый взгляд в её сторону, а потом спрятала лицо на плече госпожи Розгард. Та погладила её по волосам и вжалась поцелуем в её лоб.
— Я понимаю, родная... Вполне понимаю, хотя мысль о разлуке с тобой для меня горька. Но твоё счастье для меня на первом месте, детка.
Онирис не удержала слёз и прижалась к ней, затряслась, обняв что было сил. Громкий всхлип утонул в жилетке госпожи Розгард. Та поглаживала девушку по голове и грустно, растроганно приговаривала:
— Ну-ну, милая... Что поделать, так сложились обстоятельства. А без родительского благословения на свадьбу ты не останешься, не горюй. Я дам тебе его сама вместо твоей матушки.
— Разве это возможно? — выпрямившись в кресле, хрипло удивилась Темань.
Госпожа Розгард устремила на неё серьёзный, суровый взор из-под сдвинутых бровей.
— Увы, дорогая, ты сама сделала это возможным.
