Но Онирис чувствовала душой: её дом — там, где Эллейв. Она хотела и стремилась туда — к госпоже Игтрауд, к Арнугу и Одгунд. Они действительно стали ей родными, она рвалась на Силлегские острова, в их чудесный дом, в их прекрасную семью, умело построенную госпожой Игтрауд на фундаменте любви и мудрости. В этой семье выросла её любимая Эллейв, а значит, это была теперь и её семья.
Но опять — Ниэльм, батюшка, госпожа Розгард... Онирис разрывалась. Тут бы ей впору снова захворать ознобом горя от таких переживаний, но недуг, к счастью, не повторялся. А вот по поводу её сердца у врача были опасения, и он прописал Онирис два новых лекарства вдобавок к тем, которые она уже принимала. Он также предупредил, что таких средств на Силлегских островах может не быть, и посоветовал запастись ими перед отъездом. А потом, возможно, придётся заказывать их с большой земли.
Срок ареста Эллейв подошёл к концу. Онирис с Ниэльмом, батюшкой Тирлейфом и Одгунд дожидались её в вестибюле главного здания морского ведомства: заседание комиссии по её делу проходило за закрытыми дверями. Ниэльму было скучно сидеть просто так, и Одгунд повела его на прогулку по ведомству, показывая и рассказывая, как здесь всё устроено. Особенно на мальчика произвела впечатление библиотека. Сколько было здесь собрано книг на морскую тему! Чтобы их все перечитать, наверное, и десяти жизней не хватило бы.
А какие восхитительные модели парусников стояли в стеклянных ящиках! Здесь были собраны все корабли, какие только существовали в Нави с самого зарождения мореплавания. Ниэльму, с одной стороны, хотелось их бесконечно разглядывать, а с другой — он не хотел пропустить момент, когда Эллейв выйдет на свободу. Он хотел стать первым, кто её обнимет. Уходя с Одгунд на прогулку по ведомству, он даже попросил Онирис, чтобы та её не обнимала, если он запоздает.
А тем временем Эллейв наконец показалась на пороге кабинета. Перед заседанием комиссии ей разрешили привести себя в полный порядок, поскольку в такой ответственный день ей следовало выглядеть безупречно. На её голове золотился отросший ёжик, мягкая поросль коротких бакенбард обрамляла её щёки, мундир был незапятнанно блистателен и отглажен, сапоги сверкали. Истощённой она не выглядела, поскольку голодом её в крепости не морили, хотя кормили и не слишком изобильно и разнообразно. Но чуткому и внимательному, придирчивому взгляду любящей Онирис всё же показалось, что её лицо несколько заострилось, черты стали жёстче, суровее... Впрочем, в том была «заслуга» отнюдь не облегченного питания, а моральных тягот, в бурном водовороте которых Эллейв оказалась. Утрата «Прекрасной Онирис», которую она любила всем сердцем и душой, болезненнее всего ударила по ней. Служить она была согласна где угодно, лишь бы дорогой её сердцу корабль оставался при ней. Дело было даже не в престиже первого, самого высокого класса судна, к коему принадлежала «Прекрасная Онирис», а в той связи, которая образовалась между кораблём и капитаном. Экипаж, разумеется, тоже был опечален известием о том, что Эллейв снимают с командования и переводят на другое судно.
Но Эллейв старалась не показывать своих душевных страданий, своего горя от разлуки с кораблём — держалась стойко и, как всегда, оставалась бодрой и подтянутой. Лишь взгляд Онирис, обострённый любовью, и мог заметить эту неуловимую печать горечи на её светлом и прекрасном лице. Оно озарилось ясной, лучистой и клыкастой улыбкой, а взгляд, обращённый на Онирис, засверкал знакомыми волчьими искорками — ласковыми и жаркими, страстными и пристально-нежными.
— Всё, любимая, я свободна как ветер! Иди же скорее ко мне! — воскликнула она, протягивая к ней руки.
Расстояние между ними стремительно сократилось до нуля, и Онирис, вложив в ладони Эллейв свои руки, протянула губы для поцелуя. Он с беззастенчивой звериной страстью и ласковым нахальством окутал её уста: плевать Эллейв хотела на то, что вокруг — общественное место, а по коридорам снуют служащие ведомства, она хотела наслаждаться губами любимой женщины. Но Онирис касалась её лишь ладонями, поэтому за поцелуем последовал недоуменный вопрос:
— Милая, в чём дело? Ты не хочешь меня обнять?
Онирис со смешком объяснила:
— Увы, очередь на объятия я уступила Ниэльму. Он пожелал быть первым, кто обнимет тебя на свободе. А уж только потом — я и все остальные.
Эллейв обвела вокруг себя нетерпеливо сверкающим и смеющимся взглядом.
— Ну и где этот маленький негодник?! — воскликнула она с шутливым возмущением. — Кого обнимать-то?
— Они с госпожой Одгунд где-то здесь гуляют, Ниэльму очень хотелось посмотреть ведомство, — ответила Онирис, с пристально-нежной, солоноватой от слёз радостью любуясь своей ненаглядной избранницей.
Однако здание ведомства было огромным — где же их теперь искать?
— Кажется, я знаю, где они с наибольшей вероятностью могут находиться, — усмехнулась Эллейв.
