— Ох ты ж, священная селезёнка Махруд!
Все посмотрели на неё.
— Что случилось, госпожа Эльвингильд? — встревожился Роогдрейм.
— А дети-то! — всплеснула та руками, уронив пирог на тарелку. — С этим переполохом мы совсем забыли про них! Ещё не хватало, чтобы они на нас обиделись, что их никто не встретил!
Она послала Трирунд, Иноэльд и Роогдрейма встречать Эллейв и Онирис, а за столом с ней остались её супруг Гвентольф, Орбрин и Керстольф (вдовцы госпожи Аэльгерд), а также Дугвен, дочь навьи-флотоводца от Роогдрейма.
Госпожа Эльвингильд опасалась, не отправила ли она встречающих слишком поздно и не разминутся ли они с приехавшими молодожёнами... Но они не разминулись, повозка остановилась у ворот дома, из неё первой выскочила Иноэльд и быстрым шагом устремилась по дорожке к дому, блестя голенищами сапог, высокая и стройная, в мундире, сидевшем на её фигуре ловко и туго, как перчатка. Затем вышла Одгунд, но остановилась и чего-то ждала, вид у неё был серьёзный и озабоченный.
— Что случилось? — почуяв неладное, спросила госпожа Эльвингильд у подошедшей младшей дочери.
Та сняла шляпу со стриженой головы и утёрла пот со лба платочком.
— Онирис плохо себя чувствует, — ответила она.
А тем временем Онирис пыталась собраться с силами, чтобы всё-таки самой дойти до дома и избежать переноски на руках. Ей не хотелось никого пугать и огорчать своим недомоганием в такой радостный день.
— Родная, не напрягайся, я отнесу тебя, — настаивала Эллейв.
Одгунд, остановившаяся у дверцы, была готова подать руку или подхватить, если Онирис начнёт падать. Она тоже была за то, чтобы просто отнести её, а Трирунд сидела напротив и напряжённо, внимательно смотрела в лицо девушки, которая только что вытащила старую мумию боли из её души. Увы, ценой своего плохого самочувствия. Трирунд чувствовала себя виноватой, но не могла найти слов.
В это время Арнуг, услышав звук прибытия повозки, подошёл к окну.
— Любимая, они приехали! — радостно дрогнувшим голосом сообщил он, но стараясь говорить тихо, чтобы не разбудить маленьких. Однако через несколько мгновений его брови сдвинулись. — Что-то там происходит... Онирис не показывается из повозки. Я схожу, выясню, что случилось! Не вставай, отдыхай.
Стремительной поступью он сбежал вниз по лестнице, пересёк гостиную и вышел на крыльцо, где уже стояли госпожа Эльвингильд и Иноэльд. У обеих был серьёзный и встревоженный вид.
— Онирис нездоровится, — сообщила госпожа Эльвингильд. — Насколько я понимаю, сейчас они пытаются решить, сможет ли она дойти сама. Бедная девочка! Сперва я подумала, что она захворала в дороге, но Иноэльд говорит, что она дурно себя почувствовала прямо у них на глазах, когда они встретили её в порту!
— Что?! — воскликнул Арнуг, устремляя сверкающий тревогой взгляд в сторону повозки. — Онирис больна?! Ещё этого не хватало...
Онирис как раз собралась с силами и, опираясь на руку Одгунд, спустила одну ногу на подножку повозки. Увидев стремительно приближающегося Арнуга, она радостно встрепенулась всем сердцем. Непривычно было видеть его без мундира, в домашней гражданской одежде — рубашке и жилетке, тёмно-коричневых бриджах, белых чулках и туфлях. Морскую стрижку он по-прежнему носил, но уже не такую короткую. Выйдя в отставку, он преподавал в Корабельной школе несколько морских дисциплин.
— Онирис! Детка, что случилось? — воскликнул он.
— Ничего, мне уже лучше, — поспешила успокоить его та.
— Дорогая, на тебе лица нет... И двигаться тебе тяжело. Это ты называешь «лучше»? — нахмурился Арнуг, протягивая к ней руки. — Что с тобой, родная?
Одной рукой обвив его сильные плечи, второй Онирис опиралась на руку Одгунд, а сзади её страховала Эллейв, поддерживая за талию. Таким образом ей удалось выбраться наружу и удержаться на ногах.
— Это всё из-за меня, — подала голос Трирунд, выходя следом за ними из повозки.
— Что ты хочешь этим сказать? — вскинул на неё взгляд Арнуг.
— Онирис сделала с ней то же самое, что и с нами, — объяснила Одгунд. — Исцелила её старую боль, но пострадала сама.
Было понятно, что таким образом Онирис будет идти до крыльца целый час, и было решено отнести её. Между Эллейв и её отцом даже вышел немного комичный спор, кому из них следует это сделать, и Онирис, несмотря на неважное самочувствие, не удержалась от улыбки.
— Я понимаю, что вы оба любите меня... Я вас обоих очень люблю, поверьте! Чтобы никого из вас не обидеть, давайте сделаем так: первую половину пути меня пронесёт Эллейв, а вторую — господин Арнуг.
Одгунд улыбнулась:
— Раз шутишь — значит, идёшь на поправку.
Это немного разрядило обстановку, напряжение и тревога пошли на убыль. Арнуг уступил право нести Онирис своей дочери, поскольку та всё-таки была её законной супругой. Вскоре Онирис очутилась в просторной спальне с широкой кроватью и была заботливо уложена в постель. Дабы она могла наслаждаться чудесным воздухом, наполненным свежестью и ароматами цветов, Арнуг открыл окно, а чтобы лучи Макши не беспокоили её, частично прикрыл занавески.
— Я очень, очень рада тебя видеть, господин Арнуг, — от всей души сказала Онирис.
