Знакомство возлюбленной Трирунд с семейством прошло благополучно. Алеинд не стала настаивать на том, чтобы та оставила службу, и помолвка состоялась. Сперва это событие отпраздновали дома, в семейном кругу, а потом Трирунд с Иноэльд, Эллейв и Эвельгером отправились в клуб, где было устроено мероприятие для друзей и сослуживцев. Конец холостой жизни Трирунд отметили с размахом; самым трезвым остался Эвельгер, который и вызвал повозку, утрамбовал в неё напраздновавшихся по самую ватерлинию Трирунд, Иноэльд и Эллейв, после чего в целости и относительной сохранности доставил домой. Свадьбу решили играть, когда из плавания вернётся Одгунд: сёстры были привязаны друг к другу, и Трирунд не хотела лишать её возможности присутствовать на торжестве. Госпожа Бертерунн была слишком занята на своей работе, а потому уже давно снабдила дочь благословением, чтобы та могла в любой момент играть свадьбу в её отсутствие. Кого бы её дочь ни выбрала, она была уверена в правильности этого выбора.
Разговор Эвельгера с сыном тоже принёс добрые плоды. Они встретились во сне и поговорили по душам. Сын сказал, что порой сомневался в его любви, но сердце ему всё же подсказывало правильный ответ. В детстве он не понимал очень многого и просто страдал, а став взрослым, понял тяжёлый выбор Эвельгера: боль могла ранить сына, заразить его таким же кристаллом. Эвельгер уберёг его, хотя ему и пришлось любить сына сдержанно, почти холодно, как бы парадоксально это ни звучало. А теперь, когда свободное от боли сердце отца распахнулось, и из него хлынула вся запертая в нём нежность, оба были счастливы до слёз.
В начале стромурсмоанна Эллейв с Эвельгером отправились в следующий рейс. Это был тоже довольно сырой месяц на Силлегских островах, но в нём уже не было неуютной зябкости эфтигмоанна, в воздухе пахло приветливым теплом и сладкими весенними цветами. Набирали цвет фруктовые деревья, а плантации низкорослого ягодного кустарника йордхуббе требовали к себе внимания и ухода для получения богатого урожая. Эта ягода росла и в саду у госпожи Игтрауд. Всего восемь густых и раскидистых кустиков высотой примерно до колена снабжали две семьи душистыми и сладкими, розовато-лиловыми ягодами размером с мелкое яблоко; с одного кустика можно было набрать целую корзину за один раз, а за сезон — до пяти корзин. Чтобы ветки, отягощённые множеством крупных ягод, не ложились на землю, под кустиками устанавливали подпорки-кустодержатели. Все обожали невообразимо ароматное варенье из этих ягод, также они шли на выпечку пирогов и десертов, приготовление фруктовых салатов и напитков. Батюшка Гвентольф очень любил эту ягоду и ревностно ухаживал за кустами: удобрял, поливал, гонял насекомых-вредителей и накрывал сеткой от птиц. Особенно хорошо йордхуббе отзывалась на удобрение навозом домашнего скота: кусты давали большой прирост и просто ломились от урожая. Вот и в этот раз батюшка Гвентольф съездил в животноводческое хозяйство и заказал там дюжину мешков драгоценного пахучего «золота». В отдалённом уголке сада он делал из него настой в бочке, смешивая с золой, и поливал полученной питательной жидкостью кусты, деревья и клумбы. Поскольку дома госпожи Игтрауд и её родительницы находились по соседству, сады тоже примыкали друг к другу, и уже давно было решено объединить их в один. Разделял их чисто символический заборчик из живой изгороди по пояс высотой и с проходом в виде арки, оплетённой цветущей лианой. Батюшка Гвентольф хозяйничал, свободно переходя с одной половины на другую и обратно. Когда говорилось слово «сад», не уточнялось, какая именно половина имелась в виду. Просто сад, общий.
В последнее перед отплытием утро Эллейв распахнула окно спальни.
— Фу, опять дедуля сад удобряет, — принюхавшись и поморщив нос, сказала она.
Пели птицы, к аромату цветников и клумб примешивался удушливый и слегка тошнотворный запах навоза. Эллейв стояла у окна, одетая лишь в золотые утренние лучи, и Онирис не могла оторвать взгляда от её великолепного тела. Пока супруга была дома, она старалась уделять ей внимание и дарить ласку как можно щедрее, поэтому учёбой и духовными практиками занималась в минимальном объёме. У неё будет на это предостаточно времени, когда Эллейв уйдёт в море, а драгоценные дни вместе с любимой нужно было проводить с максимумом удовольствия и радости — к такому компромиссу они пришли уже в начале их совместной жизни. Онирис брала пример с госпожи Игтрауд, которая удивительно мудро распределяла своё время между работой, творчеством, духовными занятиями, супругами и детьми. Сперва Онирис удивлялась: как у той хватало сил на всё? Неужели она не выматывалась? А потом поняла секрет: всё дело было в свете Источника, это он подпитывал госпожу Игтрауд и наполнял её светлой энергией, лучистой и упругой, жизнерадостной и спокойной силой. Её глаза — хрустальные бокалы сияли этим божественным светом, она сама была сосудом-проводником для него, а все остальные получали свою порцию уже от неё.
