«Не все умеют получать свет напрямую от Источника, — объяснила госпожа Игтрауд. — Поэтому я беру на себя роль своеобразного посредника, проводника, чтобы и мои родные приобщались к этому благодатному свету. Ты тоже умеешь брать свет из Источника, дорогая. Наполняйся им до отказа, а потом раздавай окружающим. Поверь, Источник щедр и неиссякаем, света в нём хватит и тебе, и мне, и всем остальным».
Вот в чём заключался секрет такого почитания и обожания госпожи Игтрауд всем семейством. Она была для всех щедрым сосудом, из которого они получали животворный и целительный свет. И она сама не истощалась при этом, потому что была соединена с Источником прямым каналом, по которому к ней шёл мощный поток высшей энергии.
Онирис тоже ощутила огромный прилив сил, когда стала обращаться к Источнику. Ей даже стало требоваться меньшее количество сна для полноценного отдыха: теперь она, как и госпожа Игтрауд, спала не более пяти часов и чувствовала себя при этом превосходно. Свет Источника не только питал её силами, но также очищал, обновлял, оздоравливал её. Она забыла, что такое приступы, и флаконы с лекарствами стояли в ящике тумбочки в спальне невостребованные. Эллейв, беспокоясь о ней, всё же настояла на осмотре Онирис здешними врачами, и те нашли, что её здоровье находится в отменном состоянии.
— Прелесть, а не утро, — вдохнула полной грудью Эллейв, опираясь сильными руками на подоконник и выглядывая в окно. — И, как назло, в это чудесное утро мне нужно покидать тебя, моя сладкая красавица!
Онирис, выскользнув из постели, прильнула к ней сзади всем своим нагим телом. Это было самое чудесное и сладкое ощущение на свете — вот так сливаться с ней всей кожей, впитывая её волчий жар, её упругую силу, чувствовать под ладонями игру её мускулов под гладкой кожей. А взамен Онирис напитывала своего самого родного на свете волка могучей силой Источника, которой она сама наполнялась, как сосуд.
— М-м, счастье моё сладкое, — с рокочущими, чувственными звериными нотками проурчала Эллейв, сжимая Онирис крепкими объятиями. — Не могу от тебя оторваться ни на миг... Хочу пить тебя, дышать тобой, жить тобой, любовь моя... Давай ещё разочек... напоследок...
Когда дом позвал к завтраку, они ещё сливались, соединённые древом любви. Пища подождёт — они должны были выпить наслаждение до дна.
— Фу, батюшка Гвентольф, ну ты и навонял в саду, — пожаловалась Трирунд, когда они собирались за общим столом. — Просыпаюсь я, значит, утречком, открываю окошко, чтоб свежего воздуха глотнуть, а из окошка на меня... кхм!
Своим «кхм!» она озвучила впечатления всей семьи от сегодняшнего утреннего «аромата».
— Так ведь это для пользы сада, моя дорогая, — отвечал тот, усаживаясь на своё место и с воодушевлением поблёскивая глазами: перед ним стояли кушанья, маня и соблазняя. — Ягодки-то все любят, не так ли? А без удобрения не будет и урожая. Вот так-то!
— Ничего, ничего, это запах будущего изобилия, — со смешком молвила госпожа Игтрауд. — Так сказать, изнанка той красоты, которая окружает нас с вами!
Отплытие было назначено на три часа, к этому времени Онирис и приехала в порт, а точнее, чуть заранее. Эллейв отправилась на свой корабль намного раньше, к девяти утра, хотя помощники прекрасно справлялись с подготовкой судна к отплытию и сами. Но присутствие капитана также было необходимо. Стоя на причале, Онирис окидывала нежным взглядом «Страж» и уже не находила его каким-то неказистым или некрасивым. «Прекрасная Онирис» была великолепна, это правда, но и это более скромное судно уже стало милым её сердцу — прежде всего потому что им командовала Эллейв. Она любила в нём каждую мачту, каждый рей, каждый парус. Погода была ясная, ветер отличный. Увидев на палубе знакомую и родную фигуру, Онирис помахала рукой; та не видела её, но кто-то из подчинённых заметил и шепнул. Эллейв обернулась, а уже в следующую секунду её ноги пружинисто приземлились на причал.
— Радость моя... — Жадные губы горячо впились, руки обвили крепкими объятиями.
Мгновения-вздохи иссякали, а руки и сердца не желали размыкаться, отпускать друг друга. Огромные глотки поцелуев вперемешку с глотками воздуха, неистовое слияние, врастание друг в друга незримыми корнями... Как трудно было отделяться, отрываться, когда их дыхания зависели друг от друга, а одно сердцебиение не могло продолжаться без другого! Наконец Эллейв вернулась на корабль, напоследок взмахнула шляпой, и её голова блеснула в ярких дневных лучах. Не менее ярко сверкали её сапоги и клыкастая улыбка.
Раздалась команда «отдать швартовы!», корабль отделился от причала, и полоса сверкающей воды между Онирис и Эллейв стала расширяться. Хотелось по мостику из хмари рвануть через неё, пока она не стала непреодолимой, но... следовало оставаться на месте. Охранная бригада уходила в свой очередной рейс, и нужно было лишь пожелать, чтобы всё у них прошло спокойно и благополучно.
