Он был весьма недурён собой — прекрасно сложён, с шелковистой копной каштановых волос до пояса, густыми красивыми бровями и светлыми глазами с пушистыми ресницами.
— Я не собираюсь за вами гоняться! — воскликнула Онирис, порядком ошеломлённая и шокированная всей этой сценой. — На, прикройся!
И она бросила ему букет, который успела нарвать.
— Благодарю, сударыня! — ловко поймав цветы и прикрывшись ими спереди, поклонился парень и юркнул в другие кусты — только упругие ягодицы сверкнули. Перед тем как исчезнуть, он обернулся и стрельнул в Онирис своими красивыми глазами.
Врейлигер особенно громко взвизгнул, и всё стихло. Вскоре из зарослей появилась Збира — довольная, слегка растрёпанная, на ходу подтягивая и застёгивая штаны. А вслед ей донёсся робкий голос:
— Госпожа Збира... Ты теперь возьмёшь меня в мужья?
Та бросила через плечо:
— Возможно, попозже, золотце. Мне сперва свой дом надо построить. Пока я тебя только попробовала. Ты неплох! Я тебя приметила.
Кто-то из парней крикнул:
— Смотри, госпожа Збира, не упусти будущего супруга! А то пока ты собираешься, какая-нибудь другая госпожа его к рукам приберёт!
На это Збира ответила беззаботным смехом:
— Ну, так и что ж за беда? Как будто вас, охламонов, мало! На мой век хватит... Этого упущу — другой подвернётся! — И, вглядываясь в кучку прячущихся в зарослях парней, прищурилась и грозно крикнула: — А это кто у нас там такой на язык дерзкий, а?! Смотри, голубчик, в другой раз тебя поймаю — не пощажу! Понял, лапушка? Ты следующий! Как тебя звать? Кто ты у нас, смелый такой?
— Ага, щас, разбежался! Так я тебе и сказал! — отозвался бойкий парень, а сам присел, прячась под укрытием цветущих побегов.
Збира привела в порядок волосы, вскочила в седло и выбросила в сторону зарослей роковой перст:
— Смотри, дружок, найду тебя! Пожалеешь, что мне дерзил! — И потрясла зажатой в кулаке плёткой: — Вот этого хочешь попробовать?! Гляди, милый мой, угощу так, что неделю сидеть не сможешь!
Кто-то со смешком выдал парня:
— Э́мерольф он, сын госпожи Вимерлив...
Госпожа Вимерлив была арендатором участка земли, принадлежавшей Бенеде. Эмерольф рыкнул:
— Теренброк, я тебе башку оторву!
А Збира, не сводя с несдержанного на язык парня указующей рукоятки плети, пообещала:
— Эмерольф, значит? Хорошо, я тебя запомнила. Ну всё, золотце, жди, приду за тобой! Всё сполна у меня получишь...
Онирис сама не понимала, зачем осталась, почему сразу не ускакала прочь. Збира, направляя жеребца к ней, подмигнула:
— Что, сестрёнка, смотришь? Ну, забавляюсь я так. Весело ж! А паренёк славный, может, потом и возьму в мужья.
Между тем в зарослях послышался шорох, и Онирис, обернувшись, узнала шелковистые брови и светлые глаза с пушистыми ресницами, наблюдавшие за ней из сиреневого облака цветов. Збира тоже их приметила, усмехнулась.
— Глянь-ка, кто у нас там притаился и глазеет! Хочешь, поймаю этого красавчика для тебя? Он, похоже, сам не прочь в кустах покувыркаться!
Онирис возмущённо фыркнула и пустила своего коня трусцой, а Збира клыкасто расхохоталась, догоняя её на своём жеребце.
— Чего ты, сестрёнка? Славный же паренёк! И ты, ему, похоже, нравишься!
— Благодарю, мне такие забавы не по нутру, — сказала Онирис с негодованием. — И мне всё равно, нравлюсь я ему или нет.
Збира опять издала озорной, развратный хохоток, обнажая свои превосходные клыки.
— Да ладно тебе, сестрёнка! Фу ты, какие мы чувствительные! Это у вас там, в городах ваших, вы с тройными поклонами, вывертами да подскоками друг вокруг дружки кружитесь, слово сказать боитесь, а уж чтоб то самое — ни-ни! А то маменька заругает... Развели церемонии!.. Нет, у нас тут всё по-простому!
Тётушка Бенеда тоже примерно так же, без особых церемоний, выбирала себе супругов. Не сходя с седла, просто манила понравившегося парня к себе пальцем — мол, ты, красавчик, иди сюда! Впрочем, с возрастом её ненасытность поутихла, но на смену ей подросла новая гроза пригожих парней — молодая холостячка Збира. И не убежать от неё, не спрятаться! Догонит на своём жеребце, сцапает — и в кусты, «пробу снимать». Но если костоправка выбирала мужей, то её дочка пока только играла, забавлялась: дескать, перед тем как в супруги парня звать, надо ведь его попробовать, узнать, каков он. Скольких она уже так перепробовала, Онирис представить боялась. А Бенеда, по-видимому, относилась к похождениям наследницы снисходительно: сама в юности такой горячей была, что уж тут греха таить.
Онирис не одобряла столь разнузданных развлечений. Как далеко ушла, канула в прошлое пора их со Збирой детства, пора дружбы и невинных забав! Тогда они были детьми и ни о чём подобном, конечно, не помышляли. Но теперь они выросли, и каждая шла своим путём... Онирис пустила коня вскачь.
