— Я давно мечтал с тобой покататься, госпожа Збира, — сказал Йелинг, подпирая рукой голову и рисуя пальцем на плече Збирдрид завитушки. — Но зачем ты так жестока с Эмером?
— Жестока? Почему? — вскинула она брови.
Йелинг похлопал рыжевато-каштановыми ресницами.
— Он же влюблён в тебя... А ты у него на глазах уехала со мной.
— Влюблён? Что-то по нему не скажешь, — хмыкнула Збирдрид, а у самой нутро ёкнуло.
— Просто он вот такой, — засмеялся Йелинг. — Набивает себе цену, ломается... Воображуля страшный! Его уж сколько раз в мужья звали, а он всем отказывает, нос воротит. Холостая госпожа ему, видите ли, нужна, чтоб старшим мужем у неё стать.
— Холостячки у нас вроде есть, — хмуря лоб, припомнила Збирдрид. — Они его тоже звали?
— Звали, но и к ним не пошёл в супруги, — сказал Йелинг.
— Ну, и чем они ему не по нраву? — хмыкнула Збирдрид.
Йелинг вскинул глаза к небу, мечтательно вздохнул, потом нарисовал на её плече очередную завитушку.
— Потому что они — не ты, госпожа Збира. Ему нужна только ты.
Збирдрид села, почесала в затылке, потёрла непривычно гладкие щёки. Она всё никак не могла освоиться с ними, её то и дело тянуло потеребить бакенбарды — а их уж не было.
— Ну так что же ты, дружок, поехал со мной на глазах у своего приятеля, зная о его чувствах? — усмехнулась она.
— Мне хотелось хоть разочек побывать в твоих объятиях, — признался Йелинг, шаловливо шагая пальцами по её руке вверх, к плечу. — Я знаю, что ты никогда не позовёшь меня в мужья... Но хотя бы так, хоть на часик!
— Почему это ты думаешь, что не позову? — Збирдрид поймала его за руку и привлекла в свои объятия, стиснула.
— Потому что я слишком простой, — вздохнул Йелинг. — А тебе нужен кто-то особенный... Породистый. Ну, как вот Зейдвламмер, к примеру.
Великолепный чёрный жеребец, шелковисто переливаясь в ярких лучах Макши своими холёными боками, гулял и пасся неподалёку. Збирдрид встала и неторопливо оделась, потом вскочила в седло.
— Мне надо побыть одной, подумать, — сказала она, натягивая перчатки. — Сам домой вернёшься, лапушка?
— Запросто, госпожа Збира, — ответил Йелинг.
На прощание послав ему воздушный поцелуй, Збирдрид поскакала по цветущему лугу в сторону гор. На скаку ей всегда легче думалось, вот и сейчас она мчалась не разбирая дороги — куда глаза глядят. Когда-то они катались здесь с Онирис... Светлая, нежно-мучительная, легкокрылая птица-тоска накрывала сердце, но Збирдрид жёстко сжимала губы. «Не любишь ты меня, сестрёнка, — думалось ей. — Ну и ладно, я не буду по тебе страдать. Не буду! Но и других женщин любить не смогу. Мужья у меня будут, ну и хватит с меня».
Нет, никаких больше женщин! Слишком это мучительно. С мужчинами проще, хотя и не со всеми. Взять того же Эмерольфа... Норовистый, капризный, с какими-то прихотями, с подвыподвертом — поди пойми, что у него на уме! А оно — вон, оказывается, что. Если бы не откровения Йелинга, Збирдрид ни за что не догадалась бы о его чувствах.
Перед ней сверкал Одрейн. Не тихая заводь, а самые настоящие пороги, рокочущие и могучие... Раздевшись, Збирдрид боролась с бурливым, сильным течением и успешно преодолела его — переплыла на другой берег. Отдохнула и вернулась к коню... но не обнаружила своей одежды.
— Это ещё что за шутки?! — вскричала она, озираясь по сторонам и принюхиваясь.
Здесь побывали парни, определённо!
— Эй, засранцы! — проревела Збирдрид, упирая руки в бока. — А ну, выходите!
Она стояла, выпрямившись во весь рост — великолепная и сильная, как Зейдвламмер, одетая только в лучи Макши, и рыжая пушистая коса спускалась вдоль её спины, прикрывая густой метёлкой своего кончика её твёрдые, как орехи, ягодицы. Определённо, она была бы превосходной моделью для скульптора или живым наглядным пособием по изучению строения мышц. В кустах послышались сдавленные смешки, и она разъярённым драмауком ринулась туда. Ей удалось схватить одного шутника, остальные отбежали на безопасное расстояние.
— Где моя одёжа?! — затрясла Збирдрид свою извивающуюся и хохочущую добычу.
Бить она его не била, только очень жёстко стискивала кузнечными клещами своих рабочих ручищ, и озорник то охал от боли, то задыхался от смеха. Ничего его не пробирало, заразу этакую! Даже вздуть его захотелось, но руку Збирдрид на парней не поднимала никогда, хотя в пылу страсти иногда могла сделать больно, но то — другое дело. Зачем бить, когда ответ можно было получить иначе — например, стиснув в удушающих объятиях?.. Так Збирдрид и поступила — сжала смертоносной хваткой так, что у парня глаза на лоб полезли.
— А ну, говори, зар-р-раза! — почти касаясь его румяной щеки леденящим звериным оскалом, пророкотала она.
— Мы её... спрятали! — придушенно прокряхтел парень.
— Как спрятали, так и отдадите! — взревела Збирдрид, отшвырнув свою жертву в траву. — А то душу из вас всех вытрясу!
А ребята, успевшие отбежать в сторонку, издали издевательски кричали ей:
— Не отдадим, пока не покатаешь нас всех! Слабо тебе — с нами всеми сразу, а?!
