— А что так? — хмыкнула Збирдрид.
Помолчав, Эмерольф в наставшей гробовой тишине ответил с вызовом:
— От тебя слишком сильно пахнет какими-то странными духами.
Глаза Збирдрид прищурились, она обошла парня кругом, окидывая его с головы до ног пристально-любующимся, нагловато-ласковым взглядом.
— Тебя только запах смущает, золотце? Может, я тебе ещё чем-нибудь не угодила?
Она остановилась у него за плечом и потрогала прядь его шелковисто блестящих волос. Эмерольф и бровью не повёл — стоял неподвижно, гордый и непреклонный, и хранил молчание.
— Ну хорошо, а если я попрошу тебя сегодня вечером сплясать со мной? — Збирдрид сделала пару шагов и остановилась перед ним, разглядывая его беззастенчиво, откровенно, оценивающе.
Эмерольф чуть отвернул от неё лицо и отвёл взгляд, пряча его под ресницами.
— И снова «нет»? — вскинула брови Збирдрид. — Но послушай, эти струны обошлись мне в изрядную сумму! Если ты не возьмёшь их, выходит, я зря тратила деньги?
— Я не просил тебя тратиться, — негромко ответил Эмерольф, по-прежнему не поднимая ресниц.
Збирдрид вздохнула и протянула ему коробочку.
— Ну хорошо. Возьми так, мне ничего не нужно взамен. Я просто хотела порадовать тебя, золотце.
Эмерольф наконец соизволил поднять на неё взгляд.
— Если я приму твой подарок, это будет что-нибудь значить?
— Совершенно ничего, мой хороший, — сказала Збирдрид мягко. — И ни к чему тебя не обяжет.
Эмерольф подумал пару мгновений и всё же покачал головой.
— Нет, госпожа Збира, прости. Я не привык просто так принимать подарки. Если я его возьму, матушка спросит, от кого он... И что я отвечу?
— Ответишь, что от меня, только и всего, — усмехнулась Збирдрид.
— А матушка спросит, есть ли между нами что-нибудь, если я принимаю от тебя подарки, — не унимался Эмерольф. — И что я скажу? Что ты мне это преподнесла просто так? Матушка не поверит.
— Да почему ж не поверит-то? — недоумевала Збирдрид.
— Потому что холостая госпожа не может просто так дарить подарки, — тихо закончил Эмерольф. — А парень не может их просто так брать.
Збирдрид снова обошла его кругом, озадаченно потирая подбородок.
— Хм, что ж у тебя всё так сложно-то, голубчик мой? И как же нам с тобой быть? Ну, хочешь, я пойду к твоей матушке и отдам подарок ей? И скажу, что это — просто так.
— Ничего не бывает просто так, — уверенно ответил Эмерольф.
— Хм, хм, — мычала Збирдрид в тяжком раздумье. — Что же получается? По моей вине была испорчена твоя боола, и я никак не могу это исправить? Но ты не сможешь теперь играть... А матушка вряд ли скоро купит тебе новые струны.
— Что ж, ничего не поделаешь, — вздохнул Эмерольф.
— Нет, так не годится, — решительно сказала Збирдрид. — Давай поступим так. Сегодня вечером снова будут гулянья и пляски, и я объявлю состязание на лучший танец, а в награду лучшему плясуну — эти струны.
— Но и драмауку будет ясно, что эта награда — только для того, у кого есть боола. А в Верхней Генице она есть только у меня. Кому, кроме меня, нужны струны? — снова возразил Эмерольф.
— Да что ж такое! — взревела Збирдрид, теряя терпение. — Милый мой, просто возьми эти треклятые струны, и покончим с этим!
— Прости, не могу, госпожа Збира, — упрямо покачал головой Эмерольф.
— Но тебя непременно попросят сыграть сегодня вечером, — уговаривала Збирдрид. — Не станешь же ты разочаровывать народ! Праздник без твоей боолы — не праздник!
— Значит, испорченный праздник будет на твоей совести, госпожа Збира, — сказал Эмерольф.
Збирдрид испустила яростный рык и встряхнула кулаками.
— Золотце моё, ты невыносим! Ладно, к драмаукам струны... Но не думай, что я так легко отступлюсь! Вижу, ты та ещё заноза... Ну что ж, тем увлекательнее. Вечером так или иначе увидимся. Ну а пока... Раз уж я выехала кататься, может, кто-то из твоих более сговорчивых друзей составит мне компанию?
Она обвела испытующим, насмешливо-ласковым взглядом всю группку, потом вынула у себя из-за уха цветок и протянула рыжеватому зеленоглазому парню:
— Как тебя зовут, лапушка?
— Йелинг, госпожа Збира, — ответил тот, принимая цветок и поднося к носу.
— Чудесно.
Без лишних слов Збирдрид схватила его в объятия, усадила к себе в седло и поскакала с ним из села подальше, на природу. Среди цветущего луга она остановила коня и впилась в яркие, пухлые губы Йелинга поцелуем. Они податливо раскрылись под её напором. Целовался Йелинг с удовольствием, был готов и ко всему остальному, но такие лёгкие победы наскучили Збирдрид.
— Твоя матушка не будет тебя ругать за то, что ты катался со мной, радость моя? — спросила она, ласково поймав пальцами подбородок пригожего парня.
Тот с мелодичным смешком ответил:
— А я ей не скажу. — И, обвив Збирдрид цепкими объятиями, потянулся за новым поцелуем.
Збирдрид не стала лишать его того, ради чего он сюда с нею и ехал. Нацеловавшись всласть, она уложила его в траву, а сама устроилась сверху. Зейдвламмеру все эти утехи были не интересны, гораздо больше его привлекала сочная трава, поеданием которой он и занялся.
Натешившись, они лежали в траве, глядя в небо.
