– Ты дочь доньи Инес и дона Густаво Вальдеса. Моя мать, Рената, поменяла нас сразу после рождения. Она забеременела от нашего отца, и он просил ее сделать аборт, чтобы не обнаружился его грех и его позор – сделать ребенка служанке. В обмен он предложил ей в собственность кусок земли.
Клара обхватила колени Каталины и безутешно разрыдалась, уткнувшись в плед, которым накрыла ей ноги, чтобы защитить от влажного холода Пунта до Бико. Все, что та сказала, теперь уже было неважно.
– Что ты такое говоришь… – повторяла она.
– Правду, – ответила Каталина. – Мне рассказала ее моя мать перед смертью, она больная лежала в доме, где я родилась, пока твоя мать, донья Инес, рожала тебя в комнате с террасой Сиес. Правду, – повторила она.
– Но почему же ты так долго не рассказывала ее мне?
– Потому что только сейчас мы можем ее вынести.
– Каталина! – вскричала Клара, продолжая плакать.
– Мы всю жизнь платили за это, но знаешь что? «Светоч» всегда был твоим детищем так же, как аргентинское мясо моим. На шкурах коров красуется клеймо, которое мой муж составил из двух наших инициалов, которые можно прочитать как «дочь служанки», и это всегда было правдой. А теперь я передаю эту правду тебе.
Клара вытерла слезы и поняла, что считать судьбу прокля́той – это слишком мало, чтобы объяснить столько лет страданий, и что никакое состояние, нажитое на сером янтаре кашалотов, эти страдания не компенсирует.
– Что нам теперь делать, Клара?
– Я не знаю.
В полночь в Пунта до Бико разразилась сильная гроза, и молнии сверкали над замком Святого Духа. Клара истолковала раскаты грома как заклинание окружавших ее духов, чтобы ответить за то молчание, которое сопровождало ее всю жизнь.
Она закрылась в храме книг, то есть в библиотеке замка, и села в кресло; когда-то здесь она и донья Инес искоса поглядывали друг на друга, не зная, что за сила их соединяет. Тогда ни одна даже не подозревала, что Рената вырвала с корнем судьбу той, кого произвела на свет в родовых муках в феврале 1900 года.
С невозмутимым спокойствием донья Инес заговорила.
Там, в ином мире, не существует ни лжи, ни полуправды, ни желания раскрыть тайну.
Нет там и горестей.
Клара почувствовала, как прошлое накрывает ее огромной волной. Такой же огромной, как та, что поглотила Сельсо на корабле «Санта-Исабель».
Донья Инес что-то прошептала и вздохнула.
И, чтобы ничего не забыть, Клара все записала в дневнике и оставила его, как есть.
Это были последние строчки.
И тут, улыбаясь, появился Пласидо, положил руку ей на плечо и сказал: «Ты этого добилась, Кларита. Пусть правда доделает остальное».
