Они издалека увидели группу нищих из всех церковных приходов, поджидавших донью Инес. Каждый первый понедельник месяца она раздавала консервы наиболее нуждающимся. Она расставляла банки на прямоугольном каменном столе у входа в усадьбу Святого Духа, и каждый брал одну или две. В зависимости от потребностей.
В качестве благодарности мужчины обещали молиться за сеньору.
– Ладно, ладно! Оставьте ваши китайские церемонии. Хотите помочь, помогите, обратитесь к тому, кто наверху, – говорила она, поднимая глаза к небесам. – Пусть пошлет мне удачу.
– Да, сеньора, конечно, – отвечали бедняки, держа в руках банки сардин.
– Приходите в четвертый понедельник месяца!
И так каждый месяц.
Она бы попросила их помолиться, во-первых, за то, чтобы у Каталины изменился характер, во-вторых, за будущее Хайме и, в-третьих, чтобы Леопольдо рос здоровым и послушным. Она не хотела злоупотреблять вниманием этих обездоленных, а то бы попросила помолиться о том, чтобы дон Густаво подал какой-нибудь знак – прислал бы письмо, телеграмму или что его душе угодно.
Донья Инес стремилась сохранять спокойствие, однако с каждым днем чувствовала, что ее терпение на исходе. У нее было столько работы, столько забот, приходилось кормить столько голодных ртов и возиться с таким огромным количеством бумаг в конце каждого месяца, что однажды – назвать точную дату она не могла – она проснулась с ощущением, что отсутствие супруга уже не слишком ее мучит. Как привычная хроническая болезнь, которую не лечат. Она запросто могла бы и вовсе о нем забыть. И если она этого не сделала, то лишь потому, что в глубине души не хотела отказывать себе в удовольствии встретить его в Пунта до Бико вне себя от гордости, поскольку она стала главной хозяйкой моря во всей провинции.
В те времена донья Инес перестала носить длинные широкие пояса и стала первой, кто носил пиджачные костюмы и платья с заниженной талией, купленные в бутиках города Виго. У нее вошло в привычку после обеда выпивать рюмочку травяной настойки и время от времени выкуривать трубку с изящным мундштуком.
В ней не было ни претенциозности, ни хвастливости, но она позволяла себе некоторые капризы в качестве компенсации за изнурительный труд. Одним из таких капризов было длинное кожаное пальто, которое она надела, посетив мессу в Компостеле, где блистала во время одного из приездов к детям. Другое удовольствие она разделяла с Леопольдо: по воскресеньям, если не ожидалось поставок рыбы, они одевались во все белое и отправлялись в Виго, чтобы пообедать в ресторане «Ла Фама» на улице Веласкеса Морено и закончить десертом в кафе «Колон». Иногда они ходили в кинотеатр «Ройялти», а бывало, она уступала сыну, и они ходили на матч футбольного клуба «Реал Клуб Сельта» в Виго на стадионе «Гойя». Каждый раз они звали Клару с собой, но та с ними никогда не ходила под предлогом, что кто-то должен остаться, мало ли что может случиться на «Светоче».
Донья Инес и Леопольдо вместе гуляли по всей территории порта, сверху донизу, и им повезло увидеть вблизи «Сибони», американский трансатлантический десантный корабль, севший на мель у мыса Борнейра в ста пятидесяти метрах от берега. Не то чтобы погибших безутешно оплакивали, однако крушение произвело такое сильное впечатление на город, что дело дошло до организации экскурсий.
Эти обстоятельства подтолкнули донью Инес к тому, чтобы объяснить Леопольдо кое-какие события семьи, о которых он толком не знал. Она рассказала ему, что они отбыли в эмиграцию на похожем судне. Что Каталина тогда только что родилась, а Хайме был всего год. И что у родителей его отца, Густаво, было сахарное предприятие.
– Понятия не имею, что такое предприятие.
– Это огромная плантация. Твой отец унаследовал от твоего деда, дона Херонимо, плантацию в Сан-Ласаро под названием «Диана».
– Это тот сеньор, что на портрете в гостиной, – перебил мальчик.
– Он самый, – ответила мать. – Он умер на Кубе.
– Отец вернется когда-нибудь, чтобы я с ним познакомился?
– Конечно… – сказала донья Инес, хотя не была в этом убеждена. – Но не стоит устанавливать точную дату событий, которые мы не можем контролировать…
Леопольдо попросил мать вспомнить еще какие-нибудь семейные истории, и донья Инес рассказала ему все, что помнила сама. Без всяких прикрас она поведала о кубинских чудесах, о непрерывном солнце, об испанских колонистах и о своем отце, который был военным. А еще о донье Лоре, о ее попугаях и о многих других вещах.
– Мама, а почему мы делаем консервы? – вдруг спросил мальчик.
– Потому что их придумал Наполеон.
Оба засмеялись.
– Настанет день, когда Хайме, Каталина и ты унаследуете семейное дело. И потому очень важно учиться, много читать и много знать.
– Как Клара, которая знает все, хотя никогда не ходила в школу. Она тоже будет наследницей?
– Нет. Она – нет…
– Почему? – не унимался мальчик.
– Потому что наследуют только кровные родственники.
В этот момент донья Инес подумала о несправедливости судьбы.
