Клара подошла к ней без страха. Рената замахнулась и отвесила ей сильную пощечину, оставившую след на щеке. Девушка никак не отреагировала. Она неподвижно стояла напротив, глядя на нее, как приговоренный к смерти смотрит на своего палача в суматохе боя.
– Ударь меня еще раз, – сказала она с вызовом.
Рената сцепила ладони, пытаясь сдержаться.
– Ты такая же упертая, как твой отец, – она словно выплюнула эти слова из беззубого рта.
Клара закрылась у себя в комнате, и поток ее слез был таким же обильным, как дожди, приносимые южными ветрами, которые дуют с той стороны холма Святого Духа. Она уткнулась лицом в матрас. В голове беспорядочно роились обрывочные мысли, оскорбления без адреса и адресованные всем, зловещие предчувствия, желания, о которых оставалось только сожалеть.
– Будь проклята моя жизнь! – выкрикнула Клара, уткнувшись в льняную ткань. – Будь проклято мое будущее!
В этот момент она вспомнила о письме, которое нашла в книге Эдуардо Пондаля. Она сделала все возможное, чтобы о нем забыть, и у нее это получилось, но в приступе горечи случайно приподняла матрас и наткнулась на него среди проволочных пружин. Когда-то она спрятала его в углу постели, сложив в несколько раз, пока оно не превратилось в бумажный комочек величиной с речной камешек.
Она развернула его дрожащими от нетерпения руками и перечитала, словно нечеткий почерк мужчины, не подписавшего письмо, однако оставившего в виде пометки свои инициалы, содержал правду, которая касалась именно ее.
Она перечитала письмо тысячу раз.
Вслух.
И шепотом.
Она читала, пока не расплакалась.
Перечитывала каждую строчку отдельно, пытаясь понять, почему было сделано подобное предложение.
О чем они говорили между собой?
Почему он сохранил письмо?
Почему не разорвал его в клочья?
В бурном порыве, не свойственном ее природной сдержанности, она выбежала из комнаты, словно одержимая, и побежала к главному крыльцу замка.
– Донья Инес! – крикнула она.
Лимита открыла дверь, удивленная тем, что Клара, которая всегда говорила тихим ровным голосом, так кричит.
– Что случилось, девочка моя? – спросила она.
– Я к донье Инес. Мне нужно с ней поговорить.
– Она собирается на фабрику. Подожди здесь, и пойдете вместе, – ответила служанка.
– Дай мне воды, – попросила девушка.
– Конечно, моя девочка. Поди, поди сюда, – сказала Лимита со своим милым акцентом.
Она дала Кларе напиться, а сама внимательно рассматривала ее лицо.
– У тебя что-то случилось, – сделала она вывод.
– Ничего особенного, Лимита. Я поругалась с матерью и теперь хочется выплакаться.
Служанка, которая никогда не видела ее в таком смятенном состоянии, крепко обняла ее.
– Ох, девочка моя! Не иначе как из-за мужчины ты поругалась с матерью.
Кларита не нашла, что ответить, и только бормотала что-то нечленораздельное.
– Что тут происходит?
Голос доньи Инес заполнил пространство кухни.
– Могу я с вами поговорить? – спросила Клара, вытирая слезы.
– Поговорим по дороге на фабрику.
Сеньора сделала четкие распоряжения по поводу возвращения Леопольдо из школы и его ужина.
– Скажите ему, чтобы слушался и не ждал меня вечером. Я приду поздно. Мне надо разобраться со счетами.
– Будет сделано, сеньора, – ответила Лимита, почтительно склонив голову.
Женщины отправились по дороге легким шагом. На Клару напала нервная икота, и донья Инес сказала ей, чтобы она успокоилась.
– Мне есть о чем волноваться, Клара? – спросила она.
– Нет, сеньора. Я никогда не причиню вам неприятностей.
– В данном случае я жду, что ты мне все расскажешь, – сказала сеньора Вальдес. – Даже если это выведет меня из себя!
– Донья Инес, я поругалась с матерью. Она дала мне пощечину.
– Как это она могла дать тебе пощечину? – воскликнула она в изумлении. – Ну-ка, покажи!
Она резко остановилась, взяла девушку за подбородок и слегка повернула ее голову.
– Да мне не больно. Вы об этом не беспокойтесь.
– О чем вы спорили?
– Она говорит, я прихожу поздно и совсем забросила домашние дела.
– А почему ты приходишь поздно?
Клара глубоко вздохнула, прежде чем сказать, что после работы она встречается с Сельсо. Вместо того чтобы сделать Кларе выговор, донья Инес обрадовала девушку тем, что стала интересоваться подробностями, и это вызвало у нее улыбку.
– Значит, ты встречаешься с матросом. Я его помню. И знаю, кто он. По-моему, он славный парень…
– Да, сеньора, и ему уже двадцать два года.
– Прекрасный возраст, дочка. Он тебя целовал?
– Только сюда, – она указала на щеку.
– Расскажи мне еще.
