Девушка завязала волосы в узел, закрыла дверь, и обе направились к главному входу в замок Святого Духа. Было холодно. Листва деревьев хранила влажность ночного дождя, на дороге были лужи и грязь, которые приходилось обходить, чтобы не запачкаться.
– У тебя есть какие-нибудь новости о Сельсо? – спросила сеньора.
– Нет. Ведь еще рано.
– Еще рано, это так, – согласилась донья Инес.
– Я говорила с моряками, и они сказали, что на больших судах есть радисты. И я попросила Сельсо телеграфировать на фабрику, если он захочет со мной связаться. Он знает, что я там целыми днями.
– Понятно.
– Донья Инес, я тут подумала, 15 мая – очень хороший день для свадьбы. Как вы на это смотрите? Ведь замок ваш, это понятно. Нужно поговорить с доном Кастором. Когда хоронили моего отца, я заметила, как он постарел… Как вы думаете, он доживет до моей свадьбы? Посмотрим, впереди целая зима!
Клара вздохнула и продолжала говорить.
– Мне не важно, если церемонию проведет новый священник, но мне бы хотелось, чтобы это был дон Кастор, ведь он, как член семьи. То есть член вашей семьи. В самом деле, он ведь тоже из замка. А еще знаете, донья Инес, я вчера читала старые газеты, те, что идут на растопку, и видела там фото Барселоны. Я бы хотела провести там медовый месяц. Верите ли, у меня будет медовый месяц? Ведь он так и называется, да? Медовый месяц. Одна работница мне сказала, что она ездила в Самору, но мне Самора ни о чем не говорит. Уж лучше поехать в Португалию, а там посетить Томиньо, чтобы повидаться с семьей Сельсо… Хотя, если подумать, его родители ведь будут на свадьбе. И его сестры. У него три сестры, донья Инес. Я бы хотела с ними познакомиться. А еще у него есть дедушки и бабушки. У меня их не было. То есть я их не знала. Мать никогда не рассказывала мне о своих родителях. Отец тоже. И не думайте, что я их не спрашивала… Ясное дело, спрашивала! Но они всегда отмалчивались.
Донья Инес ничего не отвечала и никак не комментировала слова Клары, но девушка и не замечала потрясения сеньоры, которое для нее было, как удар кулака по ребрам. Так они и дошли до «Светоча», не обменявшись соображениями насчет свадьбы, поскольку сеньора предчувствовала, что не будет никакой свадьбы и вообще ничего не будет. Она сдерживала слезы, чтобы драма не обнаружилась раньше времени, однако считала про себя минуты до тех пор, пока наконец не решила, что больше не может продолжать агонию.
– Послушай меня
– Слушаю, донья Инес.
Сеньора Вальдес сглотнула слюну, моргнула и стиснула зубы.
– «Санта-Исабель» потерпела крушение на рассвете.
Клара резко остановилась и прижала руки к груди.
– Что вы такое говорите?
– Море коварно.
– Но кто это вам сказал? Где вы это видели?
Донья Инес взяла ее за руки, чтобы заставить себя услышать:
– Я прочитала в газете.
– Это неправда, сеньора! Это какая-то ошибка…
– Нет,
Клара так широко раскрыла глаза, что ресницы почти коснулись бровей, и увидела, что глаза сеньоры, будто совиные, сохраняли неподвижное предчувствие беды, говорившее о гибели еще раньше, чем это станет известно всем. Дыхание у нее прервалось, и она упала на колени на каменный пол разгрузочного мола «Светоча». Она ухватила донью Инес за подол юбки, спрятала лицо в складках материи и беззвучно разрыдалась.
– Сеньора, вы не знаете, он жив? Вы не знаете, Сельсо утонул?
– Я ничего не знаю, Клара.
– Он не мог умереть, донья Инес. Только не он. Поедемте его искать. – Она встала и отстранилась от сеньоры. – Он не умер, – повторила она. – Только не он, сеньора.
– Клара, дорогая моя… – с трудом выговорила донья Инес, стараясь ее сдержать. – Там выжили всего несколько человек.
– И он один из них, донья Инес! Я уверена!
Сеньоре и самой хотелось бы знать, сколько людей выжило в результате трагедии, но в газете ничего не было сказано. Напротив, для Клары эта неопределенность сохраняла надежду.
– Сельсо среди них. Я это знаю. Поедемте со мной в Виго или еще куда-нибудь, – умоляла Клара. – Кто-нибудь что-нибудь да знает. Мы не можем просто сидеть здесь. Прошу вас от всего сердца…
Донья Инес не могла отказать ей и согласилась сопровождать, не зная толком, куда и зачем, и что они будут спрашивать об этом человеке, с которым Клару ничего не связывало, кроме не узаконенной любви, без документа, удостоверяющего, что такая любовь вообще была.
Несмотря на это, в приступе лихорадочной смелости сеньора Вальдес попросила Фермина, чтобы он отвез их в город на «рено», принадлежавшем «Светочу», который держали для нужд фабрики. Они сели на заднее сиденье, и донья Инес, не объясняя, почему надо спешить, обняла Клару, которая, не переставая, плакала.
Фермин подавил в себе желание спросить, что произошло, впрочем, он предполагал, что ничего хорошего.
