Она составила список гостей. Она сомневалась, послать ли приглашение Каталине, но потом решила этого не делать из опасения получить очередную дерзость, которая ее расстроит. Она также исключила супружеские пары, которых в упор не видела с того самого ужина в 1920 году, когда всех их выгнала. Она оставила с десяток пар, аптекаршу, которая всегда к ней очень хорошо относилась, алькальда, врача и дона Кастора, которому было отведено главное место на свадебном ужине в садах усадьбы Святого Духа. Клара спросила, может ли она пригласить служащих фабрики и трех работниц, с которыми подружилась, и донья Инес согласилась, но тут же передумала, сказав, что три – это мало, и раз нельзя пригласить всех, лучше не приглашать никого.
– Нет худа без добра, – сказала ей сеньора.
Клара не знала этого выражения и запомнила его.
Отношения между доном Густаво и Кларой были ни хорошие, ни плохие, ни близкие, ни отстраненные; они спокойно сосуществовали под одной крышей при взаимном уважении, но не более того. Сеньор Вальдес чувствовал себя простофилей в обществе этих двух женщин. Порой отец и дочь смотрели друг на друга с недоверием, поскольку она не забыла, что он не ответил на ее вопрос, заданный в письме, посланном в Гавану. А так как она была упряма и настойчива, как ее мать, донья Инес, настал день, когда она решила вырвать шип из своего сердца, чтобы прийти к свадьбе чистой от всяких недобрых помыслов.
Была, должно быть, середина июня, когда Клара набралась храбрости и попросила дона Густаво уделить ей несколько минут.
– Это ненадолго, сеньор Вальдес.
– Я занят, Клара, – ответил тот, не поднимая глаз от газеты.
– Всего на одну минуту.
Дон Густаво оторвался от страницы и посмотрел на нее поверх круглых очков для чтения.
– Присаживайся.
Он сидел в нише, которая находилась прямо под портретом дона Херонимо. Он указал ей рукой на место рядом с собой.
– В этом нет необходимости, благодарю вас, – сказала Клара. – Видите ли, мне не дает покоя одна мучительная загадка, от которой я не могу избавиться уже несколько лет.
– Это не связано со свадьбой?
– Абсолютно не связано. Я бы хотела знать, почему вы так и не ответили на мое письмо.
– О каком письме ты говоришь? – он прикинулся удивленным, хотя прекрасно знал о каком.
– Которое я послала на Кубу, на тот адрес, на который вам писал Фермин.
– Я его не получал.
– Если хотите, я помню его наизусть.
– Не стоит.
– Вам не интересно, о чем я написала?
– Столько воды утекло, Клара.
– Ответьте мне только на один вопрос, – настаивала она. – Почему вы писали моей матери в сентябре 1899 года, за несколько месяцев до моего рождения?
– Не представляю, о чем ты.
– Вы мне не скажете?
В этот момент в гостиную вошла донья Инес с подносом сладостей и яблочным отваром, который дон Густаво обычно выпивал в этот предвечерний час.
– Я уже ухожу, донья Инес.
– Тебе не обязательно уходить.
Вошла Лимита, чтобы помочь сеньоре с угощением.
– Ай, сеньора, что же вы мне не сказали?
– Ничего страшного, Лимита. Можешь идти.
Служанка вышла из гостиной, и они остались одни.
– О чем вы говорили? – спросила сеньора удивленно, увидев их вдвоем.
Клара была почти готова обо всем рассказать, но передумала и сменила тему разговора.
– Я объясняла дону Густаво, что «Светоч» переживает трудные времена. Португалия превратилась во врага Галисии. Сардина идет к их берегам. И на юг, к Уэльве.
– Не надо забегать вперед, – ответила сеньора. – Просто еще не время.
– Мы должны начать охоту на китов, – добавила Клара решительно. – Их кровь привлечет сардину.
Она набросила на плечи легкий шарф и наконец умолкла, чтобы не дать своему гневу выплеснуться наружу. Дон Густаво, положив очки на поднос, смотрел на нее несколько секунд, которые показались ей вечностью.
– Да, об этом мы и говорили.
И тут Клара почувствовала его силу как хозяина – того, кто угрожал ее матери в письме, которое она никогда не забудет, – и как сеньора, о ком она слышала много лет, – того, кто глубоко ранил донью Инес, хотя та очень редко показывала свою боль.
И она испугалась.
Она осознала дерзость своих поступков, и ей стало стыдно. Она была так близко от правды, что и представить себе не могла, но перед этим могущественным человеком почувствовала всю скромность своего происхождения и подумала, что ей эту ситуацию не изменить. Она всегда будет дочерью служанки, вынужденной помалкивать и подчиняться. Так что к вопросу о китах они вернулись уже во времена испанской войны 1936 года и второй великой войны в Европе.
Хайме появился в замке Святого Духа за два дня до свадьбы, как раз для того, чтобы хватило времени подстричь волосы, привести в порядок ногти и чтобы портниха в Виго закончила его костюм. А чтобы избежать разговоров отца и сына на повышенных тонах, донья Инес поставила на страже Леопольдо. Он должен был предупредить ее, если они слишком далеко зайдут в какой-нибудь дискуссии.
