Бабушку с дедушкой Кейтлин не помнила, может, оно и к лучшему. Когда Кейти появилась на пороге домика в графстве Майо с двухмесячным ребенком, мать и отец даже не пытались скрыть ужаса. Они дали Кейти с внуком ночлег, но не более. Кейтлин стала их позорной тайной. Слава богу, они не знали, что отец ребенка женат.
Два года спустя родители умерли: сначала отец от инсульта, потом мать, чье сердце остановилось всего через несколько недель. Кейти решила, что нужно начать все сначала. Тонкое золотое колечко на левой руке никого не обмануло, и ей не хотелось, чтобы Кейтлин росла там, где ее называли «безотцовщиной». Все эти годы Кейти поддерживала связь с Нуалой. Та тоже вернулась в Ирландию с мужем, которого встретила в Лондоне. Их молодая семья поселилась в живописной деревеньке Вэллимаунт в графстве Уиклоу, известном как «сад Ирландии», с холмами, покрытыми буйной растительностью, зеркальными озерами и водопадами. Побывав там пару раз, Кейти решила, что лучше места для воспитания Кейтлин не найти. Она продала домик родителей и на вырученные деньги купила крошечный коттедж недалеко от подруги.
Переезд оказался мудрым поступком. В раннем детстве Кейтлин со стайкой деревенских детей бегала босиком по красивым долинам и купалась в близлежащих озерах Блессингтон. В восьмидесятые в Ирландии было трудно найти работу, но Кейти устроилась горничной в престижном отеле неподалеку. Каждый день после школы дочка помогала Кейти убирать номера и пополнять запасы туалетных принадлежностей. И хотя денег у них было немного, мать и дочь жили счастливо. Дважды в год они путешествовали в Дублин, до которого был всего час езды, и, сделав покупки на Графтон-стрит, пили послеобеденный чай в Бьюли. В остальное время они довольствовались Вэллимаунтом и компанией друг друга.
– Как тебе повезло, Кейти, – с завистью замечала Нуала. – Кейтлин – просто ангел.
Ее дочь Рошин была далеко не такой.
Когда Кейтлин исполнилось двенадцать, она пошла учиться в местную среднюю школу Святого креста. В классах было меньше двадцати учеников, со многими она росла вместе, и они проводили каждый день одной большой семьей. Смышленая, она не слишком хорошо успевала в науках, но по-настоящему интересовалась искусством. Рисовала часами и несколькими штрихами улавливала сходство.
Конечно, в подростковом возрасте Кейтлин сильно изменилась. С внешностью Белоснежки – угольно-черными волосами и молочно-белой кожей – она быстро становилась красавицей, очень похожей на мать. Щенячья пухловатость таяла, оставляя женственные изгибы, и мальчишки, с которыми она когда-то легко играла, стали стесняться. Смущаясь и запинаясь, они по очереди приглашали ее в кино, но она всегда отказывалась. Мальчики были для нее единственной запретной зоной.
Она понятия не имела, почему ей не разрешалось ходить на свидания, как всем подругам. В субботу вечером те отправлялись в город на боулинг с очередными дружками.
– Дождись, пока мать заснет, и айда с нами, – уговаривала Рошин.
Как и матери, девочки были близкими подругами.
Однако Кейтлин в этих вылазках не участвовала. Она, как всегда, слушалась мать. Их всего-то было двое. Им нужно держаться вместе, а не жить в состоянии постоянной войны, как Рошин и Нуала. Рошин этого не понимала. «Потому что у нее есть отец», – заключила Кейтлин, чей отец умер до ее рождения, и мать воспитывала ее одна. Они едва сводили концы с концами. Зачем же добавлять маме беспокойства.
Иногда Кейтлин задумывалась, почему Кейти снова не вышла замуж. В деревне было немало мужчин, которые на нее поглядывали. Но когда она спрашивала, мать сразу замолкала, и Кейтлин догадывалась, что она до сих пор переживает смерть мужа. Тема больше не поднималась, и мать с дочерью жили беззаботно и счастливо. Но полгода назад…
Однажды вечером после ужина Кейтлин впервые поняла, что мать больна. Выбрасывая остатки еды в мусорный контейнер, она заметила, что мама едва попробовала пастуший пирог – картофельную запеканку с мясом, которую Кейтлин приготовила в тот день на уроке домоводства. Она не считала эту попытку шедевром кулинарии, но мать была из тех, кто доест до конца, щадя чувства дочери.
С тех пор Кейтлин стала проверять, что шло на выброс. Каждый вечер мать едва прикасалась к ужину. Когда дочь спросила, в чем дело, Кейти списала это на несварение. Кейтлин промолчала, но стала замечать, как вместо того, чтобы отправлять ее делать уроки, мать была счастлива, когда дочь мыла посуду, а сама дремала перед телевизором.
Время шло, но аппетит к матери не возвращался. Невозможно было не заметить ее запавшие глаза, потускневшие волосы, когда-то пухлые, а теперь почти ввалившиеся щеки. Но когда Кейтлин предлагала сходить к врачу, мать раздраженно отказывалась.
– Отстань, Кейтлин, – прикрикнула она в четверг вечером. – Все в порядке… это просто…
