В этой комнате с белыми стенами, голыми полами, почти без мебели Кейтлин много раз бывала и раньше – только днем, когда в окна лился солнечный свет. Теперь, ночью, в полумраке, все выглядело иначе. На карнизы здания наклонная крыша и пересекающие ее балки отбрасывали жуткие тени. Она присела на край кровати и почувствовала, как заколотилось сердце.
Люсьен, видимо, ничего необычного не замечал. Он сел рядом с ней, откидывая волосы с ее лица, и сказал:
– Ты не можешь себе представить, как я мечтал об этом,
Она не ответила: во рту пересохло. Вместо этого она закрыла глаза, а он наклонился и начал ее целовать. Кейтлин пыталась выкинуть из головы все мысли, представить, что она где-то еще. Ей бы пережить сегодняшний вечер, и тогда все будет хорошо, в этом она не сомневалась.
Снаружи погода изменилась, началась буря. Откинувшись на подушках, она слышала, как по мансардному окну колотит дождь. Чувствуя, как руки Люсьена блуждают по телу, заставила себя лежать тихо, пока он ласкал ее и целовал. Даже тогда Люсьен не заметил, что Кейтлин не отвечает на ласки. Он был слишком поглощен своей иллюзией о том, как сложится вечер, и не видел, что происходит на самом деле.
Теперь он стоял над ней на коленях, одной рукой прижимая назад ее руки, а другой начиная расстегивать пуговицы платья. Кейтлин это не понравилось, она будто попала в ловушку. Спиртное расслабиться не помогло – она только лишь не могла сдержать эмоции. Отвернувшись от него, она пыталась заговорить.
– Нет, Люсьен…
Но он ее не слышал. Он целовал ее шею, растянувшись вдоль нее и своей тяжестью не давая ей возможности двигаться. Тогда она начала сопротивляться, но Люсьен, похоже, принял это за часть игры и сильнее схватил ее за руки.
– Люсьен, пожалуйста!
Она дернулась под ним, и он тихо усмехнулся, ошибочно приняв ее сопротивление за страсть.
Позже она не могла точно вспомнить, что произошло. Только что они лежали вместе и целовались, и вдруг она перебралась на другую сторону кровати и застегивала пуговицы, а Люсьен сидел на корточках, потирая щеку и глядя на нее так, будто она сошла с ума.
– Что, черт возьми, с тобой происходит, Кейтлин?
Его слова пронзили ее, за беспокойством и замешательством проглядывало очевидное раздражение. Она отвела глаза и тихо, почти рассеянно сказала:
– Мне нужно идти.
Поправив одежду, засунула ноги в туфли и направилась к лестнице.
– Кейтлин, подожди.
Он пошел за ней в гостиную, увидел, что она направляется к выходу, и хотел преградить ей путь.
– Пожалуйста, Кейтлин, – умолял он, стараясь сохранять спокойствие. – Объясни, что происходит. Я не понимаю.
– Уйди с дороги, Люсьен.
Она прошла мимо него. Он схватил ее за плечи.
– Пусти!
От его прикосновения она вздрогнула.
– Господи.
Он отдернул руки и, покачав головой, отступил.
Дотянувшись до ручки, она открыла дверь, затем через силу оглянулась на него, стараясь не обращать внимания на боль и растерянность в его глазах.
– Мне не нужно было приходить, – сказала она. – Я пойду.
Она еще слышала, как он зовет ее, пока сбегала по лестнице и выходила под проливной дождь.
За неделю до открытия магазина в Токио Элизабет позвонила отцу с докладом о ходе работ. Говорили недолго, даже по их меркам. Он казался рассеянным, и в конце концов она сдалась.
– Ты все еще планируешь прилететь на следующей неделе? – наконец спросила она.
– Боюсь, не получится.
Он даже не извинился.
– Я тут связан по рукам и ногам.
Она разочарованно вздохнула, но ничуть не удивилась. Она почти ожидала, что он откажется.
– И кто же займет твое место? Дядя Пирс?
– Нет, я пришлю Коула.
Элизабет выпрямилась.
– Ах да.
Она машинально провела рукой по светлым волосам.
– Так когда он прилетает? – спросила она как можно безразличнее.
Через пять минут Элизабет положила трубку и вышла из кабинета, что-то мурлыча себе под нос. Ее секретарша, Тихиро, удивленно подняла голову. После переговоров с отцом Элизабет-сан обычно выходила из кабинета не в духе. Что же произошло на этот раз?
В тот день чуть позже ей позвонил Коул.
– А сообщил ли ваш отец, что работу буду принимать я? – спросил он.
– Ну да, – ответила она, нарочно добавляя: – Вы наверняка придете в восторг.
Ее уверенность рассмешила Коула – именно так Элизабет себе представляла.
– Ох, чтобы привести меня в восторг, нужно сто-олько, – протянул он.
– Держу пари, что понравится.
– Кто бы сомневался.
Комментарий повис в воздухе, оба не знали, что с ним делать.
– Итак, что нового в Лондоне?
Элизабет нарушила молчание, прежде чем оно перешло в неловкость. Они еще немного поболтали, подкалывая друг друга. Когда минут через сорок разговор наконец закончился, оба улыбались. И предвкушали встречу в выходные.
Следующие семь дней были самыми безумными и волнующими в жизни Элизабет. Она увидела, как нечто, ею созданное, воплотилось в жизнь. Событие затмило любые другие достижения. Кроме того, токийский бутик «Мелвилл» моментально стал популярным.
