Когда Дмитрий впервые увидел крошечного волосатого полуголого ребенка, распластавшегося в кузове милицейского пикапа, его охватили отвращение и жалость. Потом, набирая в шприц успокоительное, он вдруг почувствовал странную радость, смешанную со стыдом. Вот он, водораздел. Вуаля! Человек-животное — наглядное доказательство того, что преодолеть границу невозможно.
Ребенок обнажил белые детские зубы и грозно зарычал, заранее защищаясь, хотя никто не собирался его обижать. Дмитрия передернуло, и он подумал: «Вот бы на кого взглянуть ханжам-собачникам, которые очеловечивают своих питомцев!»
Дмитрий работал со многими детьми-инвалидами, детьми с задержкой развития и роста, но последняя находка поразила его. Они столкнулись с величайшей трагедией и изумительным примером выживания. Дмитрий наблюдал за мальчиком-маугли с ужасом и вместе с тем с надеждой. Возможно, ему удастся доказать, что этого ребенка действительно «воспитали собаки».
— Давай назовем его Марко, — с порога предложил Дмитрий, войдя в кабинет Натальи.
Он тут же замолчал. Наталья набирала текст статьи, повернувшись к нему спиной. Она специально передвинула стол так, чтобы во время работы смотреть в окно, а не на дверь. Ну кто, кроме нее, добровольно сядет спиной к двери? В их учреждении всем хочется защищаться. Пальцы Натальи порхали по клавиатуре; она взмахнула рукой, словно извиняясь. Медные кудряшки доставали до плеч. Дмитрий уловил ноздрями запах ее шампуня. Он подошел поближе. Ему очень хотелось, чтобы Наталья одобрила имя, которое он придумал для найденыша. А еще так и подмывало спросить, не передумала ли она насчет собаки. Но, вспомнив все ее абсолютно алогичные доводы в пользу собаки, он понял, что после сегодняшнего она лишь еще тверже укрепилась в своем мнении. Больше всего Дмитрию хотелось сейчас поцеловать ее. Загладить утреннюю ссору.
— Это имя воина — в честь первых лет его жизни, которые он провел подобно Ромулу!
Наталья подняла голову; глаза у нее потемнели. Дмитрий обрадовался. Судя по задумчивому выражению на обычно открытом лице, маленький найденыш произвел на Наталью сильное впечатление. Потом в ее темных глазах засверкали огоньки.
— Ты поосторожнее с именами — а то он еще вырастет и устроит государственный переворот!
— Наташа, пока мы смеем лишь надеяться, что он в должный срок встанет на ноги и заговорит.
Дмитрий покраснел. Ему казалось, что при Наталье он говорит как-то напыщенно и вместе с тем сбивчиво, непонятно. Ее же голос звенел, как колокольчик. Дмитрию было очень хорошо рядом с Натальей: он буквально захлебывался какой-то детской радостью.
— Что ж, возможно, такое сильное имя и увеличит его шансы на выживание, — весело заметила Наталья. Она, как всегда, отвергала возможность неудачного исхода.
И все-таки, осмотрев мальчика, она пришла к выводу, что у него слабое здоровье. Двигался он неуклюже и как-то неуверенно; скорее всего, у него авитаминоз, но все окончательно выяснится в пятницу, когда придут результаты анализов.
Доктор Пастушенко не терял надежды. Его труды по восстановлению речевых и когнитивных нарушений у детей, которые воспитываются вне общества, известны во всей Европе. Только за последний год его статьи перевели на немецкий, французский и английский. На его лекции в университете набиваются полные аудитории. Дмитрий услышал собственный голос:
— Дети, владеющие минимальным словарным запасом, но в остальном обладающие нормальными умственными способностями, попав в общество, стремительно развиваются. В некоторых случаях такие дети за несколько лет догоняют своих сверстников.
Когда в центр имени Антона Макаренко привезли «собачьего найденыша», карьера Дмитрия достигла своей вершины. Он воспринял мальчика-пса как награду, достойное увенчание своих трудов. Доктор Пастушенко занимал пост директора центра. Его назначили не только за успехи в науке, но и за умение ладить с коллегами. Кроме того, Дмитрий не отличался чрезмерным честолюбием. Он стеснялся, когда его хвалили, и обычно преуменьшал значение собственных открытий. Центр Макаренко был образцовым учреждением. Его учредили после того, как был опубликован ужасающий доклад международной комиссии о систематических нарушениях прав детей в интернатах и домах ребенка. В центр Макаренко часто привозили иностранных журналистов. И все же, несмотря на известную показуху, Дмитрий любил свою работу. В центре он обладал всем необходимым для своих опытов и исследований.
