Взял телефон, нажал на плэй и улыбнулся… За кадром басил голос Севы Батюка, горизонт был завален, выдавая нетрезвость оператора. Он что-то кричал, снимая, как к клубу подъезжают две машины. Их моего «порша» во всем черном выскочила Катерина, на голове её светились красные рога чертика, а из «Ниссана» выскользнули Наташа в белом льняном сарафане, и Олька в красных кожаных штанах и том самом красном топе.
– Я это была! Я!
Прокричала Оля и умчалась прочь, не в силах вытерпеть силу взгляда Королёва.
– Ну, два плюс два сложить сумеешь? – заиграл бровью друг.
– Вас там четверо было, что ли?..
Катерина
– Царёва! Царёва! Выходи! Я не уйду, слышишь? До утра орать тут буду!
Я стояла у окна, пытаясь спрятаться за прозрачным тюлем, что подёргивался от моего резкого дыхания. Царёв, кажется, заметил это движение, поэтому рассмеялся и начал орать с удвоенной силой.
– Кать, ты серьезно решила просто так стоять? – Олька чмокнула сына в макушку, подошла ко мне сзади, уложила голову на плечо и обняла. – Я, конечно, плохо его знаю, подруга, но даже мне ясно, если этот мужчина пришёл, то уже просто так не уйдёт. Не похож он на того, кто не знает, чего хочет. А Царёв хочет. Видно же, смотри, как улыбается, Кать.
– Глупости, Оль. Покричит и перестанет, – прикусила губу, рассматривая Сашу из своего укрытия. Но что-то мне подсказывало, что уходить он никуда не собирается. По-мальчишески ловко влез на изогнувшийся ствол яблони, подтянулся за крепкую ветку и взобрался на неё, вальяжно свесив ноги. Губы растянулись в улыбке, рассматривая из своего укрытия этого наглого мужчину, что сейчас больше походил на мальчишку. Драные голубые джинсы, простая белая футболка, взлохмаченные чуть вьющиеся волосы и лукавый взгляд, что был направлен в мою сторону. Знал, что прячусь. Так глупо, но за это можно многое отдать, чтобы увидеть взрослого мужчину, что готов лазить по деревьям, крича о своих чувствах, не стесняясь никого вокруг.
– Царёва! Выходи, пока буянить не начал, – Саша подмигнул и опустил на лицо солнечные очки, чтобы отгородиться от меня.
– Ты просто обиделась, но, если честно, мало кто прошёл бы мимо этого видео просто так. Нет, я его не оправдываю и всегда буду на твоей стороне, просто понимаю его, Кать. Он влюблён, и это видно, а тут ему подкидывают такую картинку, что башню срывает. У меня бы тоже мозги поехали. Честно.
– А как же доверие, Оль?
– Кать, – подруга стиснула мои плечи, прижалась щекой и рассмеялась, наблюдая как взрослый мужик сидит под окном малолетки. – А как бы ты отреагировала?
– Придушила бы к чертям собачьим.
– Ну, вот, – рассмеялась Оля и подтолкнула меня к дверям на балкон. – Давай, иди к своему Ромео. Для профилактики можешь нервы помотать, конечно. Но вот смотрю я на его нагло-красивую морду и верю, что раскаялся он уже. Ты же сама хочешь, дурочка. И злиться уже давно перестала. Так к чему эта комедия? Поговорите.
Я прижалась щекой к её тёплой руке, словно искала спокойствия. Все правильно говорит. Конечно, не злюсь и простила давно ему тот вечер. Не недоверие меня покоробило, нет. А взгляд его. В нем было столько жестокости, он словно кричал «Я так и знал! Ты такая же!». Вот это меня убило, потому что для него хотелось быть абсолютно особенной. Не сразу различила в ворохе чувств то новое, крепкое и жгучее, что толкало меня к нему в объятия вновь и вновь. Парила рядом с ним, жмурилась от встречного ветра и ловила мимолётные касания, захлёбываясь в счастье.
И вдруг тот вечер отнял у меня ощущение полёта, но дал понимание, что люблю его. Сильно. Когда умудрилась? Зачем в это вляпалась? Не знаю. Но знаю одно, что с ним хочу быть: сейчас и всегда. Не хочу больше видеть боль в его глазах. А она там была. Живая, как подергивающийся на ветру огонёк. Теплилась, подогреваемая сомнением и страхом. Я не испугалась его тогда. Ничего с ним не страшно.
– Придурок, слезь с яблони, пока бабуля тебя не убила! – выпрыгнула на балкон и перегнулась через ограждение, чтобы насладиться искрами его глаз. – Сломаешь дерево своим весом!
– Спускайся, Катя, – Саша снял солнечные очки, словно почувствовал, что мне нужен был его взгляд.
– Нет, я же все тебе сказала, Царёв! Проваливай ко всем чертям!
– Не уйду. К жене пришел, право имею. Соскучился так, что капец, жить не хочется.
– Царёв, не позорь меня, умоляю! – прикусила губу и отвернулась, чтобы не светить слезами счастья. Пусть помучается сначала!
– Ещё чего! Сама просила влюбиться. Вот, получай. Смотри. Раздула огонь, тогда почему я один должен сгорать, а? По-хорошему спускайся, Царёва!
– Позвони Килиной, она тебя потушит своей миной, будто её в ведро со льдом макнули!
– Нет, ты раздула, тебе и тушить. Я звонил в МЧС, консультировался!
