– Царёв, мать твою, я подам на развод! – внезапно громко застонала я. И Саша больше не говорил…
Жгучая болезненная волна вновь смешалась с удовольствием, которого оказалось много больше….
Все было иначе… Ощущения, стоны, взгляды, касания. Царев мастерски балансировал на грани грубости, несдержанности и опьяняющей ласки. Всем одаривал с лихвой и характерной для него щедростью. Прогонял боль, усиливая ощущения удовольствия, смывал слезы поцелуями, обжигал дыханием, топил в глубине своего взгляда.
Тело становилось мягким, податливым, словно подплавленным на ярком южном солнце, нагло требующим всё больше и больше ласки. Я даже забыла про боль, она растворилась в буре нашего синхронного дыхания, отдавая меня в его надёжные руки, что дарили лишь наслаждение.
– Б*ядь… – выдохнула я, падая на кровать от полного бессилия.
– Ого… – рассмеялся Царёв, укладываясь рядом. – Надо получше промыть твой рот.
– Куда уж лучше! – зарылась лицом в подушку, пытаясь справиться с заполняющими эмоциями. – Царёв, не позволяй мне спрашивать, откуда ты это умеешь и на ком тренировался!
– На фильмах, Катя, на фильмах, – его громкий смех заполнил комнату, прогоняя смущение, которое я от него прятала в подушке. – Покажу тебе парочку…
– Ну, и врун же ты, – села в кровати, перебарывая желание прикрыться простынёй. – Всё равно мне, потому что мой теперь! Муж!
– Идём завтракать, Катя. Ты же сама сказала, что не молод я уже.
– Да на тебе пахать надо!
– Три дня в твоём распоряжении, – он сгрёб меня в охапку и пошёл в ванную. Врубил тропический душ и поставил на холодный кафель. Наполнил ладони ароматным гелем для душа и стал смывать с моего тела всю усталость. Скользил нежно, не упуская ни единого сантиметра… Смывал свои следы, чтобы вновь оставить новые…
– Что это за дом? – укуталась в мягкий белый халат, наконец-то начав осматриваться по сторонам. Всё казалось до боли знакомым… Точно! Здесь всё было, как в его доме в «Вишнёвом», отличался лишь вид. Из огромного панорамного окна спальни на меня смотрело море. Спокойное, лазурное, как его глаза.
– Это твой дом, – пожал он плечами, бросил полотенце в корзину и надел такой же халат. – Идём.
– В смысле мой? Твой?
– Наш.
– У меня крыша скоро поедет из-за тебя, Царёв! – взвизгнула я и запрыгнула ему на спину, обхватывая ногами. – Что ты ещё приготовил?
– Завтрак, правда, остыл он уже, потому что жена у меня уж очень похотливой оказалась.
– Сам выбрал. Давай корми меня, а потом продолжим.
– Катя, угомонись, ходить не сможешь, – он повернулся, быстро чмокнул меня в нос и пошел вниз по лестнице.
– А я и не планирую ходить. На руках носить будешь, что я, замуж зря выходила?
Саша опустил меня на барное кресло за кухонным островом, а сам пошёл варить кофе. Всё было знакомым, родным. Разница была только в цвете. Здесь было больше белого и нежно-голубого. Отсутствовали резкие линии брутальности, интерьер будто нежнее ощущался, а от вида мурашки шли по коже. За таким же панорамным стеклением был пляж. Белый песок манил своей нетронутостью, а шуршание волн, что пробиралось в приоткрытую на террасу дверь, завораживало.
– Мы сегодня возвращаемся? – я прикусила язык, чтобы не выдать своей грусти. Понимала, что Царёв и так на подвиг пошёл, сбежав из города в самый разгар строительства. Да и у меня дел было полно. Юлия Викторовна там рвёт и мечет, наверное, пытаясь дозвониться.
– Нет.
– Завтра?
– Нет, – он поставил на стол тарелку с фруктами, кофе и вновь вернулся к плите.
– А когда?
– Четыре дня, Катя. Дальше нас объявят в розыск, а дед и без полиции из-под земли достанет. Правда, мне нужно будет прокатиться на объект сегодня, а потом я твой. Составишь мне компанию?
– Хм… Ты думаешь, я тебя теперь оставлю без присмотра? Не дождешься! – спрыгнула со стула и поняла, о чём говорил Саша. Ноги были словно свинцом налиты. Каждый шаг давался с трудом, словно тело было чужим, напитанным болью и удовольствием.
– Болит? – Саша заметил моё искаженное лицо. – А я тебя предупреждал.
– Замолчи, муж, – схватила его за халат и прижалась, снова утопая в жаре его кожи.
– Давай покормлю, бандитка моя, – Саша посадил меня на мраморную поверхность острова, взял тарелку с нашим любимым омлетом со шпинатом. – Объявляю сутки полового покоя.
– Вот так и рушатся браки в нашей стране, – рассмеялась я, наблюдая за его мягким расслабленным выражением лица. – Наверное, нужно подумать о предохранении?
– Определённо. Вот вернемся и первым делом отправишься в больницу, – поцеловал меня в нос и снова втолкнул вилку с порцией омлета.
– А ты хочешь детей?
– Я хочу то, что ты готова мне подарить.
– Царёв, лучше молчи, а то опять любить заставлю!
Пока Саша проверял работу на объекте, я сидела в машине, высунув на улицу довольную моську. Вечернее солнце уже готовилось к закату, даря теплые касания своих лучей.
