Глаз не могла отвести от Царёва. На нём опять был строгий костюм, что позволял скрыться от любопытства в посторонних взглядах. Он создавал впечатление сухого, холодного и максимально безэмоционального мужчины. Признаться, я и сама так думала, когда подписывала договор, по которому должна была играть влюбленную невесту, возможно это и было основной причиной, почему я согласилась. Когда мужчина холоден и спокоен – это даёт иллюзию безопасности, что ли. А вот если бы я тогда столкнулась с его бушующей страстью, то убежала бы. Точно сбежала бы…
Ласковая спокойная голубизна исчезает мгновенно, затягивая в пучину необъяснимой стихии, и ты уже не можешь делать то, что хочешь. Идёшь, как под гипнозом. Смотришь в глаза, облизываешь пересохшие губы и молишь разбушевавшееся сердце не выпрыгнуть из груди раньше, чем он подарит своё нежное касание. Я сказала нежное? Чёрт… Его объятия и ласковыми-то назвать нельзя. Кладёт руку, и я ощущаю всю её тяжесть, ласкает, и я бьюсь от дрожи лёгкого царапанья, целует только после того, как прикусит тонкую кожу. Он расслабленно идёт по грани, швыряя меня из кипящего чана страсти в отрезвляющую ледяную воду, смывает мурашки впивающимися до боли пальцами, прогоняет ломоту в теле жаркими поцелуями и заставляет падать в пропасть, догоняя моё свободное падение своим порочным шёпотом. И это бесконечно… Ощущаю себя в центре цунами, летаю по спирали, замирая от одуряющего наслаждения. И главная ошибка в том, что когда кажется, что сил уже нет… Темноту полубредового дурмана разрывает блеск его глаз, и всё начинается сначала…
Я наивно думала, что он позволяет мне проявлять инициативу, наслаждалась этой иллюзорной победой над моим мужчиной, но каждый раз оказывалось, что я всего лишь покорно следую его чёткому плану… От пункта к пункту… Управляет, подавляет и любит, заставляя забыть о способности сопротивляться. Не могу! Я как в пучине зыбучего песка, чем больше барахтаюсь, тем сильнее он затягивает меня в себя. И вот я уже дышать не могу, способна лишь впитывать то, что он уготовил для меня. Тело ноет, требуя, чтобы это никогда не заканчивалось. Смотрю ему вслед, рыдая внутри от короткой, но болезненной разлуки. Не могу без него! Сука! Всё думаю, что тону… хотя над головой уже давно сомкнулась его голубая водная гладь, отсекающая меня от окружающего мира.
Как меняются отношения, когда пара перешагивает эту символическую линию дистанции приличия, когда их жадное дыхание сливается в единый поток страсти, а тела начинают двигаться абсолютно в животно-рефлекторном темпе, чтобы доставить удовольствие, а не получить… Мир раскалывается на до и после. Вот теперь я находилась в этом после. И хорошо было настолько, что выть готова была от бурлящих эмоций. Наблюдала за каждым его шагом и твердила «мой»…
Его душа – моя душа. Его тело – моё тело. И наоборот.
Снова посмотрела на Царёва и задрожала. Стоял, сложив руки на груди, внимательно слушая рапорт прораба, что готов был под землю провалиться от напряженного взгляда начальника. А я улыбалась, потому что сейчас он вернётся, улыбнётся и заполнит салон авто своей бурлящей энергией.
Не могла больше сидеть, утопая в своих же мыслях, выскочила из машины как раз в тот момент, когда рядом затормозил белый внедорожник. Водительская дверь распахнулась, и я увидела Пиминова.
– Катюша, добрый вечер, – как-то слишком радостно протянул мужчина, взял мою руку и поцеловал. – Скучаешь?
– Ну, что вы. Вид шикарный, – сделала глубокий вдох свежего лесного воздуха и закрыла глаза, чтобы просто не сталкиваться с ним взглядом. – Отдыхаю.
– А я думал, что ты, Катенька, умнее, – мужчина отошёл, оперся о капот своей машины и закурил. – Я же предупреждал тебя? Просил бежать от этой семейки, куда глаза глядят. Но ты не послушала старика.
– Иван Петрович, это звучит, как угроза, – сжала челюсть, стараясь не проиграть в зрительной схватке.
– Это звучит так, как звучит. Ни больше, ни меньше. У тебя был повод уйти, Катерина, но ты им почему-то не воспользовалась. Глупенькая девчонка. Думаешь, они способны любить? Нет, дорогая. Они никогда не дадут согласия на вашу свадьбу, поверь. Видит Бог, я не хотел тебе это доказывать. Думал, всё пройдет проще, но ты слишком упряма. Но я добрый старик, поэтому дам тебе ещё один шанс, – Пиминов улыбнулся, сверкнул острым взглядом и наклонился ко мне, ошпаривая лицо шёпотом. – Беги. И всё у тебя будет хорошо. Поверь мне…
– Иван Петрович? – руки Саши опустились на мою талию, резко прижали к себе, чуть уводя за спину, где мне уже ничего не могло угрожать. – Не знал, что вы тоже приехали.
Смотрела на старика, как на удава. Пиминов нехотя перевёл взгляд на Сашу, осмотрел с головы до ног и ответил на рукопожатие, вернув мне, не таясь, напряженный взгляд.
– Да, приехал осмотреть поле деятельности, так сказать.
