Возможно, однажды она внезапно ко мне придёт и даст мне шанс. И пока это теоретически возможно я буду надеяться. Сейчас единственное, чем могу себя занять — это вернуться к поиску личности любовницы отца и того, что за этим стоит.
Не желая увеличивать неловкость между нами, я, молча, покидаю кафе. Лера тоже не сказала больше ни слова. А потом продолжила избегать меня на работе, не смотря на то, что наших встреч я не искал. Всё же был немного зол. Не на неё, на ситуацию. В глубине души желал столкнуться с ней, увидеть, порой хотелось позвонить или написать о чём-то, но я терпел. Было бы глупо навязываться, когда ты — друг.
Несколько недель я прислушивался к любым разговорам и шептаниям, среди которых кроме перемывания косточек «подружкам» были обсуждения всевозможных покупок. О своей работе сотрудницы говорили не мало, но это меня интересовало меньше всего. Ничего стоящего для меня озвучено не было. Одновременно я следил за отцом в надежде снова застать их в кабинете или обыскать его, когда отец отлучится. Мне явно изменила удача. Отец никого из женской части коллектива к себе не приглашал и сам не отлучался. С секретарём я, наконец, познакомился и убедился — это не та, кого я ищу. Инна задерживалась на работе дольше отца, блокируя мне возможность пробраться в кабинет и обыскать его стол. Меня необъяснимо туда тянуло, значит, там точно что-то есть.
Скоро Новый год, а я топчусь на месте. И чем ближе к новогодней вечеринке, тем больше офис напоминал муравейник. Столько суеты, закрытие года. Но мне на всё плевать. У меня своя цель, и она важнее всего.
Погружённый в мысли, я пришёл в себя в кафе за обедом, услышав за спиной разговор двух девиц про отца.
— Серьёзно, говорю же тебе, видела я босса у дизайнеров раз десять на этой неделе.
— Да, ладно! Ты там что забыла, раз так часто к ним спускалась?
— Что забыла⁈ Я уже две недели бегаю по этажам вместо фитнеса. Год закрыть надо, вот и ношусь как в попу ужаленная, — возмущается первая подружка. Тем временем с моей тарелки в ускоренном режиме исчезает еда. Я ем и не позволяю себе проявить реакцию, а рукам трястись от предвкушения. Боюсь, что разговор опять окажется пустышкой, но растворяюсь в нём. — И нигде его так часто я не встречала. Я в одну из таких встреч решила пошутить и спросила: почему такой красивый мужчина обходит всех стороной, уделяя внимание только одному отделу?
— Прямо так и спросила? — провоцирует первую вторая.
— Почти.
— А он что?
— Что-что! Расплылся в очаровательной улыбке, одарил меня комплиментом о том, как я прекрасно выгляжу. Потом сказал, что к нам у него вопросов нет, а вот к отделу Станислава Николаевича кое-какие имеются, — я улыбаюсь, уткнувшись в тарелку, и чудом сдерживаю смех. Кто-то явно любитель сочинять сказки. Отец бы выпер её из компании, задав она ему такой вопрос. Максим Викторович не потерпит фамильярности от подчинённых, сующих нос не в своё дело. Комплиментами в рабочей обстановке он также не разбрасывался. Остальное было возможно. На этой неделе я перестал за ним наблюдать. Видимо напрасно.
— Ну, нет. Он один из его приближённых, какие вопросы?
— Вот и я тебе говорю. Баба у него там, в отделе Стасика. Поэтому туда так часто бегает. Раньше сидел себе на пятнадцатом и носа не показывал, — а это уже ближе к правде. У Стаса можно в открытую спросить, он скажет как есть. Друг не станет покрывать моего отца, как не стал выгораживать своего перед матерью. Слишком болезненная для него эта тема.
— А кто? Кто-то новенький там появился? — хороший вопрос, милая. Я тоже хочу узнать.
— Не знаю, по-моему, все старенькие. В любом случае подсмотреть не вышло. Он на моих глазах к Стасику в кабинет входил. Мне нужно было сначала выследить, а после вопросы задавать. А я только потом о бабе смекнула. Спугнула я мужичка-то.
Их женский смех начал действовать мне на нервы, играя смычком по натянутым струнам. Охладило меня замечание подошедшей к ним третьей девушки о том, что надо поторапливаться, если они хотят раньше уйти и готовиться к новогоднему корпоративу. Он состоится уже завтра!
Я в спешке покинул кафе и направился в кабинет отца. Была большая вероятность, что сегодня он работал до обеда и уже уехал. Он всегда сам проверяет готовность места проведения банкета и всё относящееся к нему. В приёмной Инна торопилась закончить свои дела и скорее уйти домой. Отца уже не было, и я придумал, что мне срочно нужны документы, которые он забыл передать, но оставил их для меня на столе. Не ожидая подвоха, Инна впустила меня к отцу. Время пребывания в кабинете было весьма ограничено. Занятость секретаря не делала её глупой, а это означало, что я не могу себе позволить вызвать подозрения.
На моё счастье много времени мне не понадобилось. В верхнем ящике стола мой взгляд зацепил знакомое до боли женское имя, написанное на бумаге. Схватив её, я бегло прочитал и чудом не разорвал в клочья листок. С ним я вышел из кабинета, словно за ним приходил.
Я должен её увидеть, спросить. Это не могла быть она. Это чья-то злая шутка. Не правда.
