Праздничный вечер обещал быть таким же долгим и приятным, как и день. Новый год наступит через шесть дней, а сегодня состоится новогодний корпоратив. Для него был снят огромный двухэтажный клуб, чтобы с комфортом разместить наш большой коллектив. На первом этаже располагались барная стойка и большой танцпол, окружённый по всему периметру множеством маленьких чёрных столиков с мягкими кожаными диванами тёмно-коричневого цвета. Интерьер второго этажа был изменён специально для нашего торжества и напоминал ресторан. Каждый круглый стол, накрытый молочно-бежевой скатертью, был окружён десятью резными стульями того же оттенка.
Днём мы с Марго вместе ездили за подарками для родных и близких, а после разделились, чтобы купить их друг другу. Любимая намекнула мне, какие наручные часы хочет получить в подарок, облегчив тем самым мне задачу. Суевериями мы не страдали, и свою Маргариту от себя я никуда не отпущу. В том же ювелирном магазине купил кулон и браслет для Лерочки, которые подарю ей сегодня ночью.
В шесть часов вечера все уже были на месте. За каждым столом коллектив расселся по принципу «кто с кем общается», что служило особой гарантией весёлых разговоров и хорошего настроения. Глазами я сразу нашёл Леру, окружённую подружками с её отдела. Её стол находился напротив моего, но между ними располагались ещё три стола. Рядом со мной справа села моя супруга и Игнат, а слева Андрей с Вероникой.
Всё началось по традиции с моей краткой речи, перетекающей в банкет с праздничной программой. Через пару часов большинство переместилось на танцпол и нижние столики, захватив с собой лишь горячительные напитки. Я всё своё внимание уделял любимой женщине и семье, лишь изредка спускаясь на первый этаж с мужчинами за столик, где можно было покурить кальян и сигареты. В это же время я мог смотреть за танцами Леры. Она была прекрасна в этом облегающем фигуру длинном красном платье, которое накануне мы забрали из ателье. Красавица обмолвилась о сюрпризе на платье, но мне его не показала. И если бы в танце она не смахнула рукой свои распущенные волосы на одно плечо, я бы только ночью увидел вырез на платье, обнажающий до талии её спину.
Вряд ли мой интерес мог остаться незамеченным. Игнат за мной внимательно наблюдал и, наверно, догадался о нас с Лерой. Именно для этого он спускался с нами вниз, хотя сам вообще не курит. Да и на танцпол он вышел один раз, когда пригласил Лерочку на медленный танец. Специально, конечно. Так сын следил за моей реакцией, пытаясь с помощью ревности вызвать на конфликт. Глупый. Я бы отдал ему всех женщин, ведь в моём сердце живёт лишь его мать. Меня по-мужски не задевали его откровенные касания, хотя Лера одёргивала его руки, опустившиеся с талии на попу или пробравшиеся на голую часть спины. С лица Игната я считывал все его мысли, особенно после неудавшегося поцелуя, когда девочка резко увернулась в сторону.
«Мне отказываешь, а ему нет! Хочешь поймать рыбу крупнее. Нацелилась, потому что у него в карманах деньжат больше».
Злость, ярость и обида ощущались мной на расстоянии. Но не мог я рассказать ему правду о наших с Марго отношениях. Андрей в своё время всё выведал сам, в этом случае мне было легче. Он нас понял. А с Игнатом всё нужно объяснять с нуля, к тому же он вспыльчивее. И с детства к матери был ближе. Мне не поверит. Выдержит ли Марго ещё одно откровение?
В десять Маргарита, Андрей и Вероника уехали домой. Самое время забрать отсюда Леру. Не успеваю её перехватить. Дорогу мне преграждает сын, положив свою руку на моё предплечье, слегка сжав.
— Поговорим? — кивает головой в сторону. — За дальним столиком.
Иду за сыном, чувствуя себя на тридцать лет моложе. Неужели думает со мной тягаться? Воспринимает меня соперником или хочет отомстить за мать? Надо было поговорить с ним раньше, но так уж вышло. Садимся за стол, и официант приносит нам коньяк и тарелку мясных закусок. Я, подняв руку, жестом прошу оставить нас наедине и наполняю бокалы. Игнат до сих пор напряжён. Берёт бокал, делает глоток и, тяжело вздохнув, решает начать разговор сам.
— Андрей мать домой отвёз, а ты решил с любовницей уединиться?
— Успокойся, Игнат! С каких пор тебя стала интересовать наша с мамой личная жизнь? — сын прожигает меня ненавистным взглядом и, с трудом удерживая себя от взрыва, прокручивает бокал в руках. — Остынь, сын. Ты же знаешь, что я её люблю и никогда не брошу. Но в это, я тебя прошу, не лезь.
— Да? А не слишком ли молода для тебя девочка? А, папа? Сколько ей? Восемнадцать? А следующей может пятнадцать будет? — он вспыхивает словно спичка, да я и не ожидал лёгкого пути.
— Двадцать два, и я не извращенец, если ты на это намекаешь! Тебя только возраст смущает?
— Всё, отец! Меня смущает всё! Я знаю о квартире и машине, что ты ей подарил. А также знаю про счёт, открытый на её имя, — подготовился, значит. Только рыть надо было в сторону причин, а не следствия. — Может, и компанию ей отпишешь, чего уж там. Не стесняйся, надо же как-то удержать рядом молодое тело.
