В четыре утра я заваливаюсь в свою квартиру. У родителей с начала года я так и не был. Остывал. Но пора уже показаться на глаза маме, которая звонит мне ежедневно и интересуется моим долгим отсутствием.
Проспав в свой выходной до вечера, собираюсь и еду в коттедж. Знаю, мама встретит меня сразу. Ждёт со вчерашнего дня, несмотря на мой звонок и предупреждение, что приеду в воскресенье.
Сначала всё происходит обычно: встреча, ужин, разговор о пролетевших праздниках и моём отсутствии. Маме всегда было важно знать, как наши дела. Она не влезала и без спроса не советовала, но интересовалась всем. Как я пропустил момент, когда начал злиться и что в обычной беседе послужило толчком — не осознал. Но, не желая, выплеснул на маму злость, что предназначалась для папы. Я не смог промолчать, что узнал о наличии у отца любовницы. Сказал, не вдаваясь в подробности, конечно. Ранить её не хотел. Просто я не понимал, как она может превозносить человека, что её предаёт.
Мама нисколько не удивилась, сказав мне что знает. Поделилась со мной тем, что это не первый случай и отец не виноват. Растерявшись, я уже не верил своим ушам. Однако видел, как по щекам стекают слёзы, губы оправдывают мужчину, и её глаза в это верят.
— Я не ослышался? Ты его защищаешь?
Мои вопросы чёрной тучей повисли в воздухе. Ответа я не ждал. Но мужские шаги, доносившиеся из холла, замерли при входе в столовую. Я обернулся и увидел брата. Андрей стиснул челюсть и с упрёком посмотрел на меня, правильно догадываясь, кто именно довёл мать до слёз. Слов я не находил. Брат, видимо, тоже, пока мама не нарушила затянувшееся между нами молчание.
— Расскажи ему! Сама я не смогу, — тихо попросила брата, с надеждой взглянув на меня. Остаться с нами мама явно не планировала, спешно удаляясь вверх по лестнице.
— Идём в зал! — приглашает меня Андрей. — Располагайся удобнее, рассказ будет долгим. И не смей меня перебивать, пока не закончу! Все вопросы потом.
Что я испытывал, слушая историю родителей, не описать однозначно. Наверно, целую гамму чувств.
Андрей говорил, не опираясь на своё отношение к событиям. Он всегда по привычке излагал факты. Я мог доверять его словам. А что-то мог сопоставить с воспоминаниями из прошлого, с тем, что видел сам.
Например, я хорошо помню, как мама тяжело отходила от больницы, когда потеряла нашу сестрёнку. Мне было всего восемь лет, но даже ребёнком я чувствовал глубину боли материнского сердца. Год был послушным сыном, чтобы вернуть «прежнюю» маму.
Словно статуя я замер, сидя на диване, на весь период рассказа. Брат — наоборот, то расхаживал по немаленькой комнате туда-сюда, то останавливался, занимая кресло напротив. После окончания истории вопросов у меня не было. Если только один.
— Почему папа, узнав, не искал и ничем ему не ответил?
— Это ничего не изменило бы, Игнат, — оправдания Андрея показались мне жалкими.
— А с чего ты взял, что я его не нашёл? — услышал я голос отца. Он вошёл незаметно и слышал наш разговор. — Более того, я стоял над его могилой!
— Отец, ты… — я запнулся, вдруг ясно осознав, на что он способен ради матери. — Ты убил его?
— Убил! Если бы успел. Я ехал с целью их найти и убить. Но эта сволочь со своим дружком участвовали в гонках. Один — выиграл, другой — остался не доволен. Решили соревноваться вдвоём. Ни один не уступил другому. Оба сорвались с обрыва. Ещё тогда, тридцать два года назад. Через четырнадцать лет, когда я обо всём узнал, мне не составило большого труда вычислить их всех. Четыре трупа. Двое в обрыве. Ещё один подох от наркоты за неделю до гонок. И, наконец, с последним произошёл несчастный случай. За день до гонок его сбила машина. Машину, как и виновника, не нашли. Но лично я был только на могиле несостоявшегося женишка.
— Этого ты нам с мамой не рассказывал, — заметил брат.
— Так было нужно.
— Что ты там забыл? — не отставал Андрей.
— Пытался понять, — спокойной, размеренной интонацией отвечает отец.
— И?
— Это он их убрал, — слух режет признание, когда папа занимает место на диване рядом со мной.
— Кого? — не понял я.
— Друзей? — одновременно со мной предположил Андрей.
— Он не простил им Марго, — поясняет скорее мне, чем брату. — И в будущем они могли помешать ему. Вряд ли Кристофер планировал стать трупом. Скорее, при совершении манёвра, дружок его разгадал и утянул с собой. Я видел копии официального расследования со схемами. В последние секунды он принял своё решение ради неё.
— Почему ты в этом уверен? — скептически второй раз встреваю в их диалог.
— На это указывает многое. Но главное: я на его месте поступил бы также.
С лестницы раздался всхлип. Мы обернулись. Там, замерев, стояла мама. С глазами полными слёз и рукой закрывающей рот, пытаясь не проронить ни слова.
— Мама! — крикнул я и принялся догонять, когда она побежала наверх в свою комнату, так и не спустившись.
Замираю перед её дверью. Слушаю. Тишина и редкие всхлипы. Плачет. Прижимаюсь лбом к двери и легонько стучу.
— Мам? Мам, прости меня, слышишь? Я дурак, мам!
Тишина.
